Комацу
Шрифт:
– Пищевая утопия?
– оскалился Зебра.
– Я слышал что-то об этом от тех бакланов, с которыми мы сражались. Дерзкие ублюдки.
– Организация Нео под предводительством темного повара Джоа, - кивнул Сани.
– Мне кажется, идеальное меню Акации с богом в качестве главного блюда и их месторасположение как-то связаны.
– Пищевая утопия?
– Сани хмыкнул.
– Кажется красивой сказкой, по сравнению с сегодняшней реальностью. Мир лежит в руинах, повара МОГ собрались вместе, чтобы регулировать продуктовые потоки. Но
– Люди все-таки животные, - хмыкнул Зебра в кружку с пивом.
– Это не единственная причина, по которой я вас позвал, - Коко серьезно посмотрел на друзей.
– Нужно как можно скорее отправиться в первый биотоп и собрать идеальное меню Президента.
– Вы же с Торико начинали его собирать, - заметил Сани.
– Да, нам остался последний ингредиент. Если у нас все получится, людям в мире никогда не придется заботиться о еде.
– Но там же бобы и какая-то прочая лабуда, - поморщился Сани. Не прелестные ингредиенты по-прежнему вызывали у него отторжение.
– Торико нашел информацию о меню Президента в Казино гурманов. Все это простые продукты, но их можно есть бесконечно. Поэтому нам и нужен последний ингредиент. Если честно, ваша помощь очень пригодилась бы.
Охотники выглядели… немного смущенными. Сани неловко кашлянул, Зебра уставился в кружку с выпивкой.
– Торико… он сейчас не в лучшем состоянии.
И тут Зебра жахнул кулаком по столу.
– Ты ведь знал, что Торико проиграет! Так какого дикобраза послал к нему мелкую? Из-за тебя…
– Чтобы спасти ее, - тихий голос Коко, почти неслышный, надтреснутый.
– И спасти самого Торико. Если бы не усилия Комацу, не ее темная техника, он остался бы калекой на всю жизнь, так как больше нет рейнджеров, способных восстановить утраченные конечности. И Комацу не попала под основной удар. Я видел плохо, но… знал, что это для нее единственная возможность выжить.
Охотники вновь замолчали.
– Торико все еще переживает. Рин говорит, что с тех пор он ничего не съел, хотя при этом его энергия не идет на спад, - заметил Сани.
– Какого жаркого я должен беспокоиться о Торико?
– фыркнул Зебра.
Это стало последней каплей для Коко. Переживает… все еще переживает. А каково ему, предсказателю, знать, что он отправил любимую на возможную гибель. Кто знает, что сделают с ней браконьеры?! Коко не умел верить в хорошее, за него это всегда делала Комацу. Как и за других охотников. Жизнь била их всех, но только повар сумела сохранить детскую непосредственность и умение улыбаться тогда, когда хочется плакать.
И сейчас ее нет, а единственный, кто может помочь ее спасти… переживает он!
Коко хлопнул ладонями по столу.
– Идемте. Мне это надоело.
Кису не стал возражать, когда на него взгромоздился тяжеленный Зебра, да и Сани был не из легких. Коко решительно сжал кулаки. Если есть хоть
Он давал Торико достаточно времени, занимаясь собственными исследованиями, восстанавливаясь, чтобы прийти в себя. И если тот до сих пор этого не сделал… что ж, это его проблемы.
Торико они нашли на небольшом холме, под чудом уцелевшим деревом. Пустой, безжизненный взгляд, опущенные плечи. Он ничего не хотел, ничего не желал. И даже Парализующий мастер не смог расшевелить его, только сообщить о смерти Президента.
Коко повернул его к себе за плечо.
– Что скажешь, Торико?
– Я охотник, который не сумел даже защитить собственного товарища, - раздался неизменный ответ.
Сзади послушался звучный шлепок - Сани ударил себя по лбу и закатил глаза. Зебра презрительно фыркнул. Коко же схватил друга за руку и потащил за собой.
– Идем! Ты должен это увидеть!
Они полетели на окраину города, туда, где раньше находились магазинчики, кафе, детские сады и школы. Сейчас все обратилось в развалины, стоял временный палаточный городок. Но несмотря на это, дети продолжали бегать между палатками, играть и звонко смеяться. Взрослые смотрели на них с улыбками, кто-то готовил в котелке на костре, кто-то стирал или развешивал уже чистое белье на натянутых между палатками веревках.
– Президента Ичирью уже не вернуть, не вернуть тех, кто погиб, сражаясь, на стадионе. Но они, - предсказатель обвел рукой людей, - еще живы. И мы живы. Нельзя выигрывать все время. Как ты там говорил? Неудачи - тоже наш успех. Потому что позволяют научиться на собственных ошибках. Нельзя ненавидеть противника за силу или себя - за слабость. Нужно испытывать только уважение к тому, кто достойно сражался. Это всегда нам говорил Президент. И ты ведь дрался изо всех сил, не заботясь о своей жизни. Этим ты должен гордиться.
Коко перевел дыхание, сжал кулаки. Перед глазами встала уютная, небольшая гостиная, огонь, пылающий в камине. И девушка, забравшаяся с ногами на диван, прислонившаяся к его боку. Он как будто снова ощутил биение ее сердечка. И услышал ее неторопливые, плавные слова:
– Жизнь похожа на качели: то вверх, то вниз. И чем выше взлетаешь, тем больнее можно упасть. И если они качнулись назад, то всегда можно оттолкнуться и идти вперед к своей мечте.
– Так она говорила мне. Комацу.
Торико вздрогнул, его глаза расширились.
– Президента уже не вернуть, но Комацу еще жива. Я не смогу отыскать след ее электромагнитных волн, Сани не почувствует ее своим касанием, потому что тогда не успел прикрепить к ней волосок. Зебра не услышит ее на таком расстоянии. Единственная надежда на тебя, Торико, - в его словах звучала горечь. Бесполезен для спасения девушки. Все, что ему остается, это постараться хоть чуть-чуть наладить жизнь после прошедшего конца Эры гурманов, чтобы не стало стыдно перед Комацу, когда она вернется.