Кома
Шрифт:
Он быстро собрался и подкинул меня до дому на своей шикарной белой машине. Уже на пороге он прижал меня к себе и поцеловал, долго так... Странно, но во мне нарастала тревога. Необъяснимая, холодящая душу тревога.
* Ну ладно, я поехал, - сказал он, оторвавшись от моих губ.
– Будь умницей, веди себя хорошо и балуйся с колечком, ладно?
* Хорошо. Без него мне стало так пусто и одиноко, что я обхватила себя руками. Он уже подходил к машине, когда я очнулась и, подбежав, бросилась на шею. Страх меня не отпускал. Его волосы между моих пальцев, подрагивающие ресницы, теплые руки, улыбка - все казалось таким близким, родным, но таким... иллюзорным. Я боялась, что он испарится, пропадет навсегда
* Да, кстати, - он порылся в кармане и выудил связку ключей.
– Я хочу, чтобы они были у тебя. Мало ли что... Моя квартира, машины и все что есть в моем доме, с сегодняшнего дня в полном твоем распоряжении.
Я пыталась было возразить, но он был непреклонен.
– Я так хочу...
– И разговор был исчерпан.
А потом я стояла и смотрела, как он садится в свою белую японку, машет мне рукой и улетает вниз по улице...
Бросает в холод и в жар,
Я вижу тот же кошмар:
Твой телефон, как пистолет
У виска...
Но мне сказали в ответ:
Тебя давно уже нет,
оставь надежду после гудка...
Я проспала практически весь день, все-таки не выспалась в чужом месте. Встала часов в шесть вечера, вялая и хмурая, с тяжелой головой. Гадкое чувство - и спать больше не хочется, и абсолютно не знаешь, чем себя занять, так и слоняешься без дела. Ненавижу такое состояние. Поплелась на кухню, поставила чайник, справедливо рассудив, что литр кофе не помешает. Нога за ногу вернулась в комнату и стала одеваться, причем долго не могла попасть ногами в штанины и руками в рукава. В моей голове царило полное и безраздельное отупение. Со звоном упали на ковер ключи и я безразлично запихнула их на полку. В зеркале отражалась на редкость опухшая физиономия. Надо бы побыстрее привести себя в порядок, скоро Иде с работы приедет, незачем ему видеть такое чучело, еще испугается и убежит...
В десять его все еще не было. В одиннадцать тоже. Мобильный предательски издевался, выдавая гнусным голосом одну и ту же фразу: This is the recall service for the number xxx-xx-xx, the holder is out of the reach or shut down, please wait for the diversion....
В полдвенадцатого тишину нарушил телефонный звонок. Я подняла трубку, но еще долго не могла ничего разобрать - слышался вой, крики, вопли и истеричные всхлипывания. Звонила Мон. Успела я разобрать только адрес перекресток Рижского шоссе и улицы 9 Мая, и спутанные слова -приезжай, быстро, ужас... а потом все оборвалось. И сердце у меня оборвалось тоже... Тот самый перекресток, где погиб Индре... Как угорелая я вылетела на улицу, а в голове билась навязчивая ассоциация: Индре - Иде, Иде - Индре. Как похоже звучит....
Такси не доехало до места пару кварталов - все было оцеплено полицией. Над перекрестком висело алое зарево, выстроились в ряд штук шесть пожарных машин, реанимация, подъезжал отряд спасения с какой-то жуткой техникой и десятки, десятки полицейских. За ограничительной линией собралась толпа зевак и уже понаехала пресса. Мне ни за что в жизни не попасть бы в оцепленное кольцо, если бы не Мон. Она была внутри, истерически рыдала, рядом с абсолютно белым лицом стоял Кукс. Увидев меня, она закричала еще громче, стала показывать на меня пальцем и объяснять, после чего меня впустили. Я попыталась пройти подальше, но Эдгар перегородил мне дорогу.
– Кей, - тихо произнес он, - не ходи. Поверь, тебе этого лучше не видеть. Пожалуйста, не хоти туда.
Он попытался меня удержать, продолжал что-то говорить, но бесполезно. Я хотела знать, что там произошло.
Эдгар был прав, лучше бы я никогда в жизни этого не видела... В том месте где на Рижском шоссе был поворот к мосту, от бордюра была пропахана чудовищная колея, которая уходила вниз, к железнодорожным путям. Стоял как-то
– Он еще жив?
– тихо спросила я Эдгара. Хотя прекрасно понимала, что после такой аварии это нереально.
– Как ни странно, да. Его увезли минут десять назад в первую городскую, он тяжело вздохнул.
– Значит, авария произошла совсем недавно?
– спросила я.
– Нет, - прошептал Кукс, - он разбился около одиннадцати. Спасатели потратили минут сорок, чтобы вытащить его из этой мясорубки. Сама видишь, всю машину пришлось разрезать, слишком сильно его зажало внутри.
Моника не переставала кричать. Такой истерики я никогда у нее не видела. Странно, но мне кричать не хотелось, не было слез, просто какое-то дикое оцепенение. Все эти крики, вой сирен, хрипы полицейских раций и вспышки фотоаппаратов - все казалось нереальным и искусственным, как в кино про катастрофы. В душе было пусто, лишь мозг автоматически фиксировал все происходящее вокруг. Размахнувшись, я отвесила Монике затрещину, если и дальше так пойдет, она свихнется от общего психоза. Она мгновенно замолчала и больше я от нее ничего не слышала. Повернулась и пошла прочь, где-то тут я видела такси...
В реанимационном отделении первой городской тоже было шумно, все куда-то бежали, у стойки толпились люди. Кажется, Иде в последнем полете зацепил пару машин... Стоило мне подойти, как все расступились. Из них я была, пожалуй, самой спокойной, но именно это так всех пугало. Эта немая обреченность и пустота заставляли людей уходить с моего пути, пряча глаза. Дежурная медсестра, едва услышав фамилию, опустила глаза в пол, ее руки нервно теребили груду бумаг на столе, зацепили графин с водой и тот с фатальным звоном разлетелся на куски. Не выдержав, она просто указала мне направление пальцем и прошептала: Вторая.... Глаз она так и не подняла.
Он был еще жив, если это можно назвать жизнью. В сознании до больницы его так и не довезли, он погрузился в кому едва оказавшись в машине. Только зав. Отделением осмелился сказать мне правду в лицо: его смерть - дело нескольких часов, в крайнем случае суток. Надежды не оставалось никакой, кости как из мясорубки, обширная черепно-мозговая травма, сломан позвоночник... Список был бесконечным. Мне даже дали на него посмотреть - сквозь стекло, потому что внутрь не пускали. Хотя трудно было что-либо разглядеть под паутиной проводов и аппаратуры. Я по прежнему молчала, по-прежнему не плакала. Это меня не спасло бы... Пожав руку главврачу, я вышла из больницы, села в ожидавшее такси и поехала домой. Тихо и методично отключила все приборы, застелила постель и взяла ключи с полки. Оглянувшись на прощание, заперла дверь и направилась к Солнечным домам.
Все было так, как мы оставили. Наши немытые чашки сиротливо стояли на кухонном столе, а в прихожей валялись его тапки. Я подошла к камину и по очереди опустила фотографии изображением вниз. Трое, двое... один.
Быстро и четко закрыла все окна, заперла входную дверь и открыла газ. Прихватив его рубашку с кресла в гостиной, я поднялась в спальню и улеглась с ней на кровать. Большего я ничего уже от жизни не хотела.
Я снова стояла в длинном людском хвосте на пути к башне. Вот только на этот раз я знала, что уже не проснусь и так просто все это не закончится. Разумеется, я давно догадалась, что это за здание. Не что иное, как небесный терминал, где происходит сортировка на плохих и хороших. Наши предки и религиозные деятели совсем иначе нам это описывали... Я подняла голову наверх, стараясь увидеть, сбылась ли вторая часть моего сна. Кабина стояла под облаками, безнадежно застряв. Вот только теперь я знала, кто тянет меня наверх.