Ком 9

Войлошников Владимир

Да уж, такой сюрприз, что вся Германия обалдеет. Если узнает.

— Фридрих, — я догнал бодро несущегося впереди принца, — слушай-ка. Если ты впрямь захочешь к родителям вернуться, я рогаток против ставить не буду. И даже о дитяте твоём позабочусь. — Принц резко остановился покраснел и начал хватать ртом воздух. — Да погоди ты, рыбу не изображай, — притормозил его я. — Потому что, если ты не хочешь остаться, а хочешь вернуться со мной… с нами, — я кивком обозначил нашу компанию, — то фамильным камушком лучше бы не свети, а. Да и даром новым. А то ведь не выпустят

нас. Вот ты бы выпустил?

Фридрих нахмурился, изучая носки своих сапог. Признался:

— Найн. Я бы постарайтся задержать.

— Вот и думай.

— Но… как же быть?

— А так, — предложил Петя. — Я на правах секунданта спрошу. А ты увидишь, правду они говорят или нет.

Принц посветлел лицом:

— О, я-я! Это сгодится!

— Ну вот и славно! — резюмировал Сокол. — Пошли, время уже впритык.

У площадок ждали. Справа, рядом со специально отведённой для него будочкой, суровым колом торчал полицейский. В двух шагах от него — пара медиков в белоснежных халатах и с красными крестами на белых шапочках — чтоб уж ни у кого не возникало сомнений. Шестеро дуэлянтов циркулировали у входа на белую площадку.

К слову, площадки действительно оказались цветными — не только по названию или, скажем, краске огораживающих их заборчиков, но по оттенку песка, которым каждая из них была усыпана.

Сокол посмотрел на ровные прямоугольники арен и неожиданно громко хихикнул.

— Ты чэго? — хмуро спросил его Багратион, у которого снова обострился акцент. Волнуется.

— Арена белая. — Непонятно пояснил Иван.

— И? Чэго смешного? Колись, вмэсте поржём.

— Илюха Высший белый. Продолжать?

— А-а-а, понял. Да-а, забавно. — Серго, улыбаясь, оглядел столпившихся у белой дуэльной арены немцев. — Смэртнички, даже как-то жалко этих идиотов стало.

— А вот не надо их жалеть! Не надо! — ввернул Витгенштейн. — Не мы им на больную мозоль наступали, правильно? Сами в медведя палкой тыкали, сами пусть отбиваются, ибо…

— Нехрен! — хором закончили мы присказку Харитонова.

И, знаете, настроение как-то поднялось. Да. Приподнялось. Думается устроим мы дойчам сюрпрайз…

Мы подошли к белой арене. Со стороны моих супротивников выдвинулся лощёный тип. Вот, знаете, есть такие, гладенькие, словно их кошка вылизала… И одновременно неприятный такой, так и подмывает в табло с локтя зарядить… Но пока нельзя, это ж Европа, не поймут-с. Да и полицейский вон как таращится. Не иначе, получил распоряжение за «дикими варварами» особо бдить.

Прилизанный начал что-то по-немецки частить, я повернулся за пояснениями. Прежде всего к Хагену, конечно, он как переводчик Фридриха здорово пока обставляет.

— Сей господин выступает в качестве секунданта всех шестерых господ, последовательно собирающихся вступить с вами в поединок. Они уже провели между собой жеребьёвку, пока нас ждали, но если вы пожелаете, повторят её снова, — бесстрастно оттарабанил фон Ярроу.

— Да плевать мне, в каком порядке они помереть желают, — отмахнулся я. — Чё там по условиям?

— Он утверждает, что поскольку

вы отдали выбор оружия и условий поединка на откуп своим противникам, они скопом выбрали использование холодного оружия. При этом они настаивают на исключении магических приёмов и магических свойств включая смену облика.

Серго и Петя разом заговорили: Петя по-немецки, а Серго по-русски (поскольку я в немецком слаб, я его одного и слушал):

— Нэт пагадитэ! Это нэ по кодэксу! Смэна облика — это нэ магия, а свойство! Нэатъемлэмая часть натуры!

Я придержал его за локоть:

— Остынь!

— Как астынь?! — кипел Серго. — Бэсчэстно! Это как пытаться атабрать у отмэнного фэхтовальщика его навыки, чтоб уравнять…

— Ну и что? — спросил я, и Серго сразу перестал орать, недоумённо на меня уставившись. — Они, поди, уже доклад об огромном медведе из Ротенбурга над Таубером получили, вот и трясутся меленько. Будут сейчас три часа препираться, ещё и юристов назовут. Очень мне охота тут торчать! Ты разве не видишь? Они же…

Багратион обернулся в сторону столпившихся дуэлянтов и улыбнулся своей высшей сияющей улыбкой, с удовлетворением отметив, как дойчи нервно запереминались:

— Ссутся, когда страшно, да?

Судя по скривившимся мордам, они его поняли. Ну или поняли общий посыл реплики.

— Уймитесь, князь Багратион, — подчёркнуто спокойно произнёс Сокол.

— Иван, это почему ты меня так навеличил? — взъерошился Серго.

— А чтоб наши противники всё-таки осознали немножко, с кем они тут дуэлится изволят. А то, по-моему, у них спесь германская глаза затмила!

— А чего сам не представишься?

— Чуть позже. Для пущего устрашения. Таки племянники императора российского не каждый день секундантами состоят.

— Вах! Медом по маслу сказал, да! — повеселел Багратион, и я наконец получил возможность обратиться к Хагену, тоже взяв официальный тон:

— Барон фон Ярроу, узнайте, что они выбрали в качестве оружия. А то, может быть, они на двуручниках церемониальных соизволят. А у меня такого и нет.

— Любое одноручное, — после короткого разговора ответил Хаген. И добавил: — Не длиннее метра клинок.

— Отлично! — А секунданту моя радость по поводу оружия явно не понравилась. Он настороженно переглядывался на мой с Хагеном разговор. Это я язык дойчей через пень колоду… А он, кажись, немного понимает.

После муторных уточнений сошлись на честной стали, без магии и без смены облика. Что и требовалось доказать. Всё равно вышло долго — чисто воду в ступе толкли! Потом они ещё это всё в специальный формуляр записали. Вот же души канцелярские!

Как договаривались, Петя спросил про арену и возможную её магическую обработку. Получили ответ, которым Фридрих остался удовлетворён, но всё равно нервничал. Занервничаешь тут, когда твоя судьба решается! Снова подошёл ко мне:

— Илья Алексеевич, прошу прощение, что ещё раз спрашивайт, — Фридрих смотрел до крайности тревожно, — на ваша сабля точно никакой магический конструкт не есть?