Ком 9

Войлошников Владимир

Я решил на правах нового владельца распорядиться:

— Проблему спёртого воздуха мы решим, — я распахнул ближайшее ко мне окно, сразу запахло тёплым весенним днём, в комнату проникли беспечные звуки курортной жизни, — а вот кому доверить присмотр за этим местом, пока оно окончательно не пришло в упадок?

— А почему ты к родне Хагена не обратишься? — удивился Серго. — Мы как раз к ним поедем, можно будет переговорить, э?

— А действительно! — поддержал его Петя, и все мы уставились на Хагена.

— Может быть, кого-то из

пожилых? — спросил я. — С детьми здесь не сильно разбежишься.

— Я предложу, — кивнул Хаген. — Но ничего заранее обещать не могу.

— Ну а теперь пошли на улицу, — Серго потирал руки, притопывал, оборачивался туда-сюда и порывался выглянуть в окно — в общем, всеми способами демонстрировал, что пора отсюда спешным порядком выгребаться, — на Илюху посмотрим!

Ах, вот он чего ёрзает. Зверя моего глянуть хочет. И сравниться, не иначе.

— Пошли, всё равно тут смотреть больше не на что.

НОВАЯ ШКУРА

Я последним закрыл дверь, выйдя из замка и приложил руку к магическому замку. Всё, теперь никто не войдёт.

— Ну давай! Шкуру накинь! — Сейчас по всему виду Серго можно было бы заподозрить принадлежность к конкретному оборотническому виду. Очень уж сильно пробивалось в нём щенячье нетерпение, только что не подпрыгивал и не повизгивал.

— А вдруг подо мной этот древний мостик рухнет? — резонно возразил я. — Сдаётся мне, дополнительное купание в этой водичке может доконать наших товарищей. Да и моста жалко.

— А пойдёмте вон туда, — показал на берег Петя. — Яблони цветут, опять же. Фридрих хотел, пусть любуется.

Цветущий уголок по европейским меркам, как объяснил нам Хаген, был довольно крупным садом. Что на это сказать? Поговорка на этот счёт есть — про тех, кто слаще морковки ничего в жизни не едал. Может, они тут и считали, что это крупный сад. Так это потому, что сравнивать им не с чем. Или не хочется сравнивать — ежли громко кричать, что вот это вот у нас самое наилучшее, глядишь, кто-то и поверит, а?

Ладно, философия это всё. А мы шли по дорожкам, стараясь удалиться от глаз праздношатающейся публики.

— А вот! — жизнерадостно ткнул Серго в сторону кругленького пятачка, похожего на танцплощадку. — И эстрадка от лишних глаз загораживает. Давай!

Честно говоря, мне и самому уже хотелось себя проверить.

Накинул шкуру…

Нет, хорошо, что друзья мои подальше догадались отступить.

Зверь, пару секунд онемевше осознававший новую реальность, торжествующе взревел:

Мы самые!!! Мы самые большие! Ар-р-р-р!

Да тут уж не «большие», а «гигантские» в пору говорить. Я точно был крупнее слона. И ещё я был крупнее Серго. А все мои друзья сейчас казались мне такими крошечными, словно…

Мою мысль перебил истошный визг, донёсшийся с той стороны, откуда мы только что пришли. Вот же принесла нелёгкая двух любопытных дамочек! Может,

они увидели компанию офицеров и потанцевать рассчитывали?

— Да не бойтесь! — крикнул я им вслед. И совершенно зря. Голос у меня теперь преобразился и сделался зело страшен, как Харитонов бы сказал.

На мой рёв с боковых дорожек, как чёртики из игрушки-шутихи, выскочили ещё несколько человек, заголосили по-всякому, даже кто-то заклинаниями кидаться вздумал. Мелкими, правда. Такие и раньше мне даже шкуру бы не замарали, не говоря уж о том, чтоб попортить. По парку расходился вал паники. Люди бежали, опрокидывая расставленные скамейки и лотки торговцев. Резко взвизгнув, замолчала шарманка. Что-то хлопнуло и задымилось.

— Илюха! Ты чего остолбенел! — ткнул меня кулаком в лапу Сокол. — Давай живее, превращайся обратно — и ходу, ходу!

— Бе-е-е-ер! Бе-е-е-ер! — вопили бегущие в разные стороны люди.

— Бежим за ними! — мгновенно сориентировался Серго и первым также завопил: — Бе-е-е-ер! Бе-е-е-ер!

Изо всех сил изображая панику, я удивлялся тому, что никто практически не собирается организовать сопротивление неведомой опасности. На нашу деревню вон французский спецназ напал — и то дядьки мгновенно отряд самообороны составили! Впрочем, наши всё же казаки, а здесь гуляли в основном бюргеры — лавочники всякие, портные-цирюльники… О! Полицейские свистки засвистели!

— Туда! — ткнул Серго в противоположную сторону.

Но и с той стороны тоже уже приближались трели.

— Стоп! — скомандовал Иван. — Стоим, ждём. Построились в круг вокруг Фридриха. Мы — его друзья и организовали охрану при первых сигналах тревоги. Но готовы оказать содействие органам охраны правопорядка.

Так мы всё и представили вылетевшим на нас из кустов полицейским, ошалевшим от горделивой речи Фридриха, обращённой к их отделению. Держась в рамках придуманной легенды, Фридрих ещё и возглавил наш отряд, отважно бросившись «в сторону опасности». Следом — наша славная команда. Добежали до танцплощадки, знатно истоптав свои же предыдущие следы, потом долго шарились вокруг, окончательно сделав картину нечитаемой. Получили устную благодарность от полицейского управления Ротенбург-об-дер-Таубера, ответно Фридрих благосклонно похвалил доблестных служителей за быстрое реагирование. Нас ещё и до воздушного порта на полицейских экипажах домчали.

Ввалились мы на борт «Пули» и принялись дико истерически ржать.

— Слушайте, а чего мы испугались-то? — спросил, отдуваясь, Петя. — Мы ж не съели никого. И даже не планировали.

— Всё равно, есть нарушений общественный порядок, — объяснил Фридрих.

— Действительно, — подтвердил Хаген. — Присутствие двух персон из монарших семей спасло бы нас от кутузки, но русскому послу в Берлине могли послать ноту недовольства.

— А так письмо благодарственное пошлют! — захохотал Сокол снова. — Вот дядюшка повеселится, его читая!