Ком 9
Шрифт:
Так вот, кинул я сумку в отведённую мне каюту (может, зря?.. придётся ли мне в той каюте сидеть-то?) и пришёл в гостевой салон на нижней палубе — с большими панорамными окнами для любования видами. А они там уже новый бутылёк раскупорили — коньячный дух аж в коридоры несёт. Хаген на входе незаметно сунул мне в руку леденец.
— Понял, принял, — я кинул конфетку в рот и подошёл к столу, на котором Петя успел расстелить большую карту Байкала и стоял над ней с видом Наполеона:
— Так. Ещё раз, куда мы летим?
—
— Звучит как пароль, — пробормотал Витгенштейн и зашарил глазами по карте. — Нет, я так не играю! В Байкал сколько рек впадает? Сто? Двести? Тут сплошь речки, а подписи такие мелкие…
— Более трёхсот, — усмехнулся я. — Но Селенга из больших. Вот, — я ткнул пальцем в бумагу.
— Анатолий Александрович сказал, — авторитетно кивнул Иван, покачивая в руках бокал, — непременно нужно к Селенге лететь. Если мы хотим премиального осетра.
— А зачем нам именно осётр? — удивился Витгенштейн.
— Как это «зачем»?! — возмутился Сокол. — На кого должен закидывать крючок князь? Ты что? Хочешь, чтобы князь Дашков хвастался выловленной на мальчишнике селёдкой?
— За селёдкой надо было на океан отправляться, — засмеялся Серго. — И вообще, Петь, расслабься маленько. Что-то эта твоя аналитическая служба развивает в тебе излишнее желание всё держать под контролем. Давайте лучше за Мишку! Он сегодня последний день свободный!
— Может, хотя бы, съедим чего-нибудь? — пробурчал Петя. — Иначе вы же даже до этого вашего устья Селенги не долетите.
— После чая Евдокии Максимовны? Ох, сомневаюсь! — коварно заржал Сокол. — Но от перекуса не откажусь.
— В таком случае, господа, прошу всех в столовую! — нарочито бодро пригласил нас Дашков.
Но я-то видел, что на душе у Мишки кошки скребутся. Потому что пока наш мальчишник напоминал банальную пьянку. Такую, знаете, пьянку, после которой до рыбалки дело может и не дойти — как из анекдота, когда во избежание решено было удочек не брать и из кареты не выходить.
Другое дело, что с нетрезвых глаз начиналась добрая половина наших похождений — но Миша-то этого не знал! Зато Петя знал. И Хаген. Да и Иван с Серго знали. Но все старательно поднимали тосты, зубоскалили и подкалывали Дашкова страхами супружеской жизни — надеялись, что ли, что в этот раз нас пронесёт?
В столовой окна тоже были большие, панорамные. «Феникс» шёл умеренно-бодро, и при такой скорости должен был доставить нас до Селенги часа за полтора — как раз спокойно поужинать. Под брюхом плыли заснеженные горы, окружающие Байкал. Восхитившись их дикой красотой, мы уселись за трапезу.
Расход горючих жидкостей пошёл поменьше — рюмочки здесь были маленькие — не исключено, что стюард принял меры, чтобы довезти до точки назначения хотя бы условно-дееспособных пассажиров.
Мы только допили вторую бутылку (после перехода
— Внимание, это не учебная тревога! Нас атакуют! Неизвестные аппараты на два часа! Внимание! Всем занять места согласно боевому расписанию! Тревога! Боевая тревога!
02. ЭТО, ГОСПОДА, НИ В КАКИЕ ВОРОТА!
— Это кто такой бессмертный? — недоумённо обвёл нас взглядом Сокол. — Реально? Напасть на нас?! На нас?!! — последний вопрос он буквально проорал.
— Отставить ор! — Дашков уже стоял около замаскированного под картину люка, сейчас распахнутого. — Занимайте пулемётные гнёзда на хребте. Капитан сейчас снижаться будет. Я — полетел. Ребята, я вас люблю! Ма-а-альчишник! — выкрикнул он и огненным болидом рванулся в небо.
Я захлопнул створку, чтобы наружу ничего не повывалилось. А люк-то давнишний, не новодел. Видать, папа или дедушка Дашкова (а вернее всего, что оба) также любили иногда внезапно полетать.
И мы помчались.
— Вот же ты негодяй, Сокол! — на бегу выкрикнул Витгенштейн.
— Почему? — крикнул нам в спину Иван. Ему, как и Серго, с их временными протезами было трудно взбираться по узким металлическим лестницам, и они отставали.
— Кто его за язык тянул? «Мальчишник, чтоб все обзавидовались!» — бурчал Петя, пока я пристёгивал его в гнездо со спаркой крупнокалиберных. — Патроны!
— Есть! — ответил я. Поднял короб с патронами и воткнул его в паз приёмника, а ленту в затвор. Потом повторил с другой стороны. — Готово!
— Принял! — проорал Витгенштейн.
Петя больше привык стрелком кататься. А я пока побуду заряжающим. Спарка крутанулась, и Витгенштейн принялся поливать странные аппараты, которые нарезали воздух вокруг снижающегося дирижабля.
Я, пока была возможность, пригляделся к ним. Вот же диковины, а? Какой-то чуждой треугольной формы, словно чёрные наконечники стрел. Ни тебе крыльев, ни тебе винта. Аппараты с низким гудением вились вокруг нас, изредка выплёвывая в дирижабль красные энергетические сгустки. Видимо, целиком артефактная конструкция.
Защита древнего дирижабля пока держалась. С противоположного борта заколотила вторая спарка. Хаген?
В небе мелькала огненная точка. Дашков изволил развлекаться! Вот он воткнулся в один из аппаратов противника — вспышка! — он мелькнул дальше, а обломки врага полетели вниз.
Рядом рванули в небо ещё две огненные плети. Сокол выбрался на верхнюю техническую палубу! У нас вообще сегодня княжеский экипаж. Вылетали-то на рыбалку! Зачем нам экипаж по полному боевому расписанию? Глупый вопрос. Ага. Нам-то как раз и не помешал бы! Но прямо над Байкалом, посередь России, вести бой?