КОМ 7
Шрифт:
Только я хотел его обнять, как меня сбила в сторону женская фигура, и на Михаиле повисла Огонь.
— Миша, они психи! Они… Они… Тут такое творилось! Они же сумасшедшие все! — Она повернулась и ткнула пальцем в меня. — А этот самый психический!
— Аглая, я прекрасно знаком с Ильёй! — улыбнулся он. — И с его неподражаемой манерой влипать во все, какие есть, передряги, тоже знаком. Но знаешь, что самое интересное?
Она вновь повернулась ко мне.
— Что?
— Он всегда в плюсе! Всегда! Видела синему, как медведь с лисой японский
Огонь, или правильно бы сказать, Аглая Дашкова поражённо уставилась на меня.
— Так это он? Ой! Тут же лисы были… Вот я… молодец, догадливая!
— Да ладно тебе. Ты бы видела, как он с этой лисой махался на фронте, вот это было зрелище… — Михаил сверкнул белозубой улыбкой.
— В смысле «махался»? Они же его слушаются! Я же видела! Такие красивые девочки были… пока в машины смерти не превратились.
— Да, это они могут. Их ему Святогор сплавил.
— В смысле «Святогор»? Тот самый? — Аглая переводила взгляд с меня на Михаила. — Ты разыгрываешь меня?
— Вовсе нет. Это вот совсем недавно на фронте случилось…
Из шкафа, прикрывающего пилотскую кабину, вышел Сокол.
— О! Михаил, привет!
— Приветствую, Ваше высочество.
— Князь Дашков, вы, право, меня утомляете! — аристократично поморщился Иван. — Уже сколько тебе говорили, чтоб официоз убрал! Ты останавливать нас прилетел?
— Ага. Я вообще-то к нему с фронта прилетел, — Дашков ткнул в меня. И вся наша компания сразу уставилась на бедного меня. — А тут такое! Вот меня попробовать остановить этого таракана железного и попросили. Я ж летаю, мне по кочкам да кустам сюда скакать не надо… А здесь и без меня всё порешали. И опять Коршун!
— Э-э! А я-то тут причём? Чего сразу Илья? Чего вам всем от меня надо-то? — попытался отбиться я, но Дашков повёл рукой, словно отсекая мои возражения:
— Обещание твоё решил стребовать!
— Чего это он тебе обещал такого-этакого? — подозрительным тоном осведомился Серго. — Да ещё чтоб мы нэ знали? Опять бэз нас приключэния, да? Нэ хорошо!
— Волчок, ну я ж сюда вас позвал! — вторично попытался откреститься я.
— Вот за это маладэчик! Вот за это — хвалю! Но ты с темы не сворачивай, чего ты князю Дашкову такого пообещал?
— Да не помню я! Честно! Чего обещал-то, колись, огненный ты наш!
— Побыть свадебным Коршуном, — выжидающе уставился на меня Дашков. И вся компания тоже, между прочим!
— Мама моя! Чего пугать-то было? Тебе сваха нужна?
— Ага. Мы с папой Есении, знаешь, — он помялся. — В не очень хороших отношениях.
15. ПОСЛЕДСТВИЯ ГЕРОИЧЕСКИХ ВЫСТУПЛЕНИЙ
ИЗВОЛЯЕМ СООТВЕТСТВОВАТЬ
— Колись, болезный, чего учудил? У нас времени — вагон, пока жандармы сюда доберутся… — Сокол вальяжно расположился на «нашем» диванчике и уже тянул коньячок!
Но поговорить нам не дали. В эту же секунду в распахнутую дверь влетела боевая звезда
— Внимание, работает Третье отделение! Всем оставаться на своих местах и не совершать движений, могущих быть воспринятых как агрессивные!
— А вот и незачем так орать, — Витгенштейн медленно повернулся к жандармам. — Господа, вы опоздали. Вот все ваши пациенты, — он обвёл руками зал. — А мы, позвольте представиться: Витгенштейн, Багратион, Коршунов и Соколов. Те самые…
— Разберёмся! — сурово встопорщил усы капитан-воздушник.
— Нет-нет, господа! — Дашкова кинулась между воинственным капитаном и Соколом, растопырив руки: — Это действительно великий князь Иван Кириллович и представленные князем Витгенштейном лица. Все остальные, кого вы изволите видеть — игроки либо обслуживающий персонал. Со стянутыми руками — пытавшиеся…
— Оказать сопротивление? — проницательно сощурился капитан.
— О нет. Оказавших сопротивление можно, наверное… — она дёрнула бровью, — попытаться… собрать. А эти бежать хотели, это уж я их… пока караулила… — Дашкова потёрла висок. — Простите, что-то мне дурно.
— Присядьте пока да напишите-ка подробный отчёт о провал… проделанной операции. — Надо полагать, в устах сурового капитана это звучало максимально возможным соболезнованием. — А вы, господа, тоже не стесняйтесь, — обернулся он к нашей компании. — Раз уж вы столь неожиданно включили себя в добровольные помощники Третьего отделения, рассаживайтесь, разбирайте листы и ручки. — На стол перед Соколом шлёпнулась стопка бумаги и высыпалось несколько самописок. — И пишите, господа. Пишите!
— Я не могу, — попытался отмазаться Витгенштейн, — я контуженный!
— А по виду и не скажешь! — выгнул бровь капитан. — Я прощу вам корявый почерк, князь. Берите ручку! И вы, господа, подходите. Не надо стремиться слиться с обстановкой. Геройствовали?..
— Извольте соответствовать! — хором договорили мы не то что знакомую, а даже навязшую в зубах фразу.
Капитан покосился подозрительно, но сказал только, обращаясь к дюжему унтеру в максимальных щитах:
— Пока отчёты мне лично не сдадут, не выпускать ни под каким видом! Пусть хоть китайский император их вызволения требует! — и ушёл захваченный притон осматривать.
— Эти ещё адекватные, — пробормотал Сокол, отставляя коньяк. — Специальные агенты! Рядовая жандармерия сразу всех мордами в пол кладёт, потом разбирается.
— Помню-помню! — усмехнулся Серго.
— В этот раз, — поделился Дашков, страшно довольный тем, что его сегодня никаких отчётов писать не заставляют, — жандармам досталось битых да поломанных собирать. Вы бы видели, сколько покалеченного народу в руинах этого дома осталось. Да потом из обломков, на нём повисших, выскакивали. Травмированными путь этой беглой избушки километра на три отмечен. Кстати, Иван, твоя охрана тоже едва в числе пострадавших не оказалась.