Ком 10
Шрифт:
— Есть! — сказали мы хором.
— Сэнго и Хотару — с «Вещим Олегом». Невидимость полчаса удержать сумеете?
— Так точно! — выпучили глазёнки младшие лисички.
— Отлично! — обрадовался Иван и пояснил сразу всем: — Потому что малый артефактный постановщик невидимости у меня только один, и для «Вещего Олега» он маловат. Ставим его на «Пантеру», Вера должна справиться с управлением. Мы смотрим снаружи, по периметру. Урдумай на «Саранче» попробует по территории промчаться. Айко…
— Да, как договаривались. Попробую.
— Миша, прости, но ты пока остаёшься
Хорошо, там такая чистка прошла, что можно надеяться на быструю реакцию.
— Сделаем, — пробасил отец Гермоген. — С Богом.
ТИХОЙ САПОЙ
Дирижабль, продолжающий сохранять невидимость, приблизился к интересующей нас зоне и начал снижение. Как, всё же, здорово, что хотя бы для военных моделей придумали эту штуку, которая позволяет осуществлять контролируемое снижение — да что там, почти приземление! Если ещё и аппарель выдвижную учесть, то три наших шагохода спрыгнули в песок Сахары практически с полуметровой высоты. Куда как приятнее, чем на десантных тросах выгружаться!
Самым слабым местом нашего плана в части скрытности было то, что при обратной загрузке «Суворову» неизбежно пришлось бы снять невидимость, чтобы мы мимо него не промахнулись. Единственное относительно приемлемое решение, которое пришло нам о время коллективного обсуждения — посадить его в ложбинку меж двух барханов. Потом поднять для наблюдения, а через полчаса снова посадить.
А пока внешне всё выглядело… никак. «Суворов» под невидимостью, шагоходы под невидимостью. На песке, конечно, оставались рыхлые следы, но тут уж приходилось надеяться на ночь и не слишком усердное бдение местных часовых. Идею заметать следы магическими смерчиками отмели сразу как слишком демаскирующую — это ж придётся непрерывное заклинание генерировать! Тогда можно было бы и с невидимостью не заморачиваться, для любых маяков такое заклинание светиться будет, как раздражающий проблесковый маячок.
Вокруг стояла совершенно мистическая мёртвая тишина — иллюзия, она ведь не только изображения, она и звуки преобразует! Только слышно было, как песок пересыпается да ветер с лёгким шелестом касается верхушек барханов.
Честно сказать, это отсутствие звуков вызывало во мне острые приступы родительской настороженности. Знаете ли, когда дети маленькие рядом играли и вдруг затихли — сто пудов ведь, что-то творят! Так и тут. Подкрадывались мы. Затаились они. А что там внутри этой зоны — Бог весть!
Спустя короткое время следы «Вещего Олега» начали отдаляться, забирая влево. Пантера в свою очередь развернула направо, за ней и мы. Айко, сидящая рядом со мной на крыше «Саранчи» в образе белой лисы, поводила носом, словно принюхиваясь.
— Совсем скоро! — она слегка прищёлкнула пальцами, и меж когтей засветился голубоватый огонёк. Скатала его в шарик.
— И что это?
—
Я ткнул в шарик когтем, слегка выпустив его из пальца. Искрит, шипит, но держится.
— Нормально! — оценила Айко. — Я пошла!
Она прыгнула за пробегающую сполохами маскирующую сферу и исчезла из вида.
Пару секунд ничего не происходило, а потом на протяжении доброй сотни метров воздух словно с треском начал расползаться на полотнища — над пустыней покатился звук: «хащ-щ-щ-щ-щ!.. хащ-щ-щ-щ-щ!.. хащ-хащ-хащ-щ-щ-щ-щ!..» Картинка задрожала, преображаясь, открывая взгляду неровную линию двухметровых щитовых заборов, обмотанных поверху колючей проволокой, округлый купол размером примерно со стадион в отдалении и обширное пространство, заваленное всякими деталями от шагоходов и просто обломками, вплоть до кусков обшивки.
Но прежде, чем глаз успел зафиксировать всё это, уши распознали человеческий крик — долгий, страшный, отчаянный. Человек умирал, и умирал жуткой смертью.
«Саранча» перескочила забор. Урдумай, напевая на ходу, резво вёл машину вокруг купола-ангара. Я успевал оглядываться и понимал, что даже если следов Катерины и Джедефа мы здесь вовсе не найдём, русским войскам непременно придётся наведаться на эту странную базу. Я обнаружил уже три остова от «Алёши Поповича», не считая целой россыпи валяющихся там и сям деталей — прошитых пулями, обгорелых, искорёженных. Не исключено, что тот поисковый отряд, с которым со вчерашнего дня была потеряна связь — вот он, именно здесь и лежит!
Мы совершили почти полный круг в обход купола, не подававшего признаков жизни, когда внутрь нашей сферы невидимости влетела Айко и закричала в распахнутый люк:
— Ходу! Ходу за забор, живее! Сейчас восстановится!
«Саранча» выскочила через забор (судя по следам, едва не впилившись в «Пантеру») и понеслась назад по своим же следам. В некотором отдалении за нами в песке появлялись свежие вмятины — Хаген шагоход ведёт. Вскоре к нам присоединился и «Вещий Олег».
Вот и ложбинка нужная!
Хорошо им на «Суворове», у них есть батюшка, видящий через морок. У нас Айко хоть примерно да чует, а Ивану с Хагеном каково? Впрочем, у Ивана есть Сэнго с Хотару, а Хагену бедному хуже всех. Зато он отлично след в след идёт, натурально, как индеец!
Мигнул маскировочный купол, перед нами, чуть в стороне, проявился дирижабль, в который мы дружно попрыгали, изрядно его раскачав. Впрочем, когда грузовые ворота трюма захлопнулись, было уже всё равно. Машина выровнялась и плавно пошла вверх.