Ком 10
Шрифт:
Погуляв так часа этак три, мы вернулись в дом фон Ярроу и были приглашены к барону Генриху в кабинет.
— Господа, у меня есть для вас несколько, я надеюсь, приятных новостей. Прежде всего, посовещавшись и рассмотрев несколько кандидатур, мы пришли к общему мнению, что можем рекомендовать смотрителем замка Топплер дядю Конрада…
В общем, нам была представлена вполне подходящая (и главное — имеющая опыт в подобных делах) семейная пара. Дети у них уже выросли, но сами управляющие были всё ещё бодры и полны сил. Я с удовольствием передал
— Между прочим, в документах сказано, что замок передаётся с землями в границах озера, — заметил я, — а там по самому берегу каких только палаток не нагорожено, да и добыча водорослей по озеру идёт. Решили, поди, что прежний герцог помер, нового нет — вот и набежали. Если ваш дядя Конрад сумеет навести вокруг замка порядок и взять происходящее под свою руку, я буду только рад. Хоть на налоги за тот же замок наскребём.
Явившийся Конрад заверил меня, что это вовсе не проблема, и он даже готов был бы мне обрисовать свой план наведения герцогского контроля… если б я хотел его слушать. Может — пусть делает. И так этот замок — сплошная боль головная.
Второй неплохой новостью было то, что в гости старшие фон Ярроу прилетят не только с тем же Фрицем, который в прошлый раз немного у нас гостил, но и с его пассией. И если девушке всё понравится…
— А если не понравится, то пусть Фриц не расстраивается, — усмехнулся Хаген, — уж в чём в Сибири недостатка нет, так это в красавицах. И уговаривать переезжать не придётся.
Младший братец, заслышав о такой перспективе, слегка стушевался. Но… А мало ли?
Проговорили мы обо всяких делах до самого обеда, который порадовал меня несказанно. Маман Вильгельмина явно старалась не ударить в грязь лицом перед русскими гостями, хотя родню её порывы, похоже, слегка пугали.
В общем, посидели славно и совсем уж готовы были двинуться в Топплер, как нас внезапно догнала телефонограмма, доставленная курьером. На моё имя, что характерно.
— И чего там? — поинтересовался Иван. — Не секретное?
— Ихнее величество кайзер любезно напоминают нам о церемонии проводов их сына Вильгельма, на которой нам желательно быть перед отправкой в Российскую империю. Завтра в двенадцать часов пополудни.
— В Берлине, надо полагать? — слегка скривился Иван.
— В нём.
— Вот не было печали! Я так надеялся, что он забудет.
— А сразу нормально проститься они не могли? Без энтих ихних штучек? — довольно раздражённо поинтересовался я. — Весь мозг ведь сыну проклевали!
— О-о, брат, — просветил меня Петя, — мозги проклевать — это отдельно, а проводы по протоколу — особая статья. Тут, если ты думаешь, что маманя жаждет ещё раз сыночка увидать, чтоб на грудь ему кинуться — это ты ошибаешься. Это для светской хроники предназначено.
— Для газет, что ли?
— И туда тоже. Фотографии. Красная ковровая дорожка, оркестр,
— Ядрёна колупайка…
— Я не желайт с ними разговаривайт! — сердито заявил Фридрих.
— Да ты можешь и не разговаривать, — Иван душевно приобнял его за плечи. — Только конфликт между державами нам не очень нужен. Просто приди, постой. Хочешь им своё «фи» выразить — так и молчи, сделай морду тяпкой.
— Тяпкой? — слегка растерялся Фридрих.
— Ну вот так, — великий князь изобразил. — И пусть утрутся. Немножко постоим-потерпим да полетим. Всё равно обратный путь из Ротенбурга над Таубером мимо Берлина лежит. Ну задержимся на часок. Заодно за казённый кайзеровский кошт техобслуживание «Пуле» в главном воздушном Берлинском порту закажем.
Выражение лица Фридриха изменилось. Он довольно мстительно поджал губы:
— Я! Так ему и надо!
СНОВА РОТЕНБУРГ-ОБ-ДЕР-ТАУБЕР
На сей раз «в герцогство Топплер» мы приехали под вечер — хоть вокруг и как бы «отдых на водах», а народу — никого, тишина, ровно вымерло всё. Нанятый в воздушном порту якобы «для перевозки мебели» грузовичок задней дверью к входной двери замка припёрли. Фридрих устремился в подвалы первым — каменную западню устранять.
Мало кто в последние дни так страшно радовался явлению нашей компании, как профессор Кнопфель. Он даже возопил, когда Фридрих распаковал коридоры, и дверь в лабораторию открылась:
— Вы вернулись!
— Пора бы вам привыкать к обязательности исполнения данного слова, профессор, — строго пожурил его Петя. — Иначе страшные вещи могут случиться.
— Всё собрали? — уточнил я.
По честности, утомила меня уже Германия, домой хочу.
— Яволь! — отрапортовал профессор. — Извольте взглянуть на список оборудования!
— Отдайте Фридриху, он у нас по хозяйственно-тыловому обеспечению, — по привычке переиначил на армейский лад специальность Фридриха я, — и за вашим начинанием тоже он заодно присматривать будет. Вот ему и списки.
А то для меня немецкое лязганье читать — смерти подобно. И каждый раз как будто проклятья тренируешься произносить.
Это я, конечно, про себя подумал. А то, поди, обидно им такое слышать, немцам-то.
— Берёте только самое важное, — напомнил профессору Сокол. — Рабочие журналы, реактивы. А то сейчас возьмётесь шкафы и тумбочки грузить. Такое нам без надобности, да и не влезет, пожалуй.
— А как же посуда лабораторная? — встревожился профессор.
— Только если какая-то редкая, которую на заказ особо делать надо. А обычного хоть стекла, хоть металла мы вам горами навозим.
— А если…
— Вы берёте только то, что нельзя купить обычным порядком, — рубанул я. В прошлый раз же было уж всё обговорено — что за шарманка опять? — Образцы водорослей взяли?
— Образцы! — Кнопфель заполошно воздел руки к потолку и по-немецки выкрикнул: — Густав! Курт! Наполнить вон те бидоны с герметичными крышками!