Колыбельная
Шрифт:
Женщина смотрит на косметичку у меня в руке.
И Элен говорит:
– Нам можно войти?
Мне казалось, что все будет проще.
Вся эта затея: входишь в библиотеку, берешь книгу с полки, идешь в туалет и вырываешь страницу. Спускаешь воду в унитазе. Я думал, что так все и будет. Легко и просто.
Две первые библиотеки – никаких проблем. В третьей книги на полке не оказалось. Мы с Моной пошли расспрашивать библиотекаря. Элен с Устрицей ждали в машине.
Библиотекарь – парень с длинными волосами, собранными в хвост. С серьгами
– Это действительно очень важно, – говорит Мона. – Я брала эту книгу до этого и оставила кое-что между страниц.
Ничем не могу помочь, говорит парень.
– А у кого сейчас книжка, не скажете? – говорит Мона.
И он говорит: извините. Ничем не могу вам помочь.
А я считаю – раз, я считаю – два, я считаю – три...
Конечно, каждому хочется хоть ненадолго стать Богом, но для меня – это работа на полный рабочий день.
Я считаю – четыре, считаю – пять...
Через пару минут у столика библиотекаря появляется Элен Гувер Бойль. Она улыбается, пока парень не отрывается от своего компьютера, и разводит руками с кольцами на всех пальцах.
Она улыбается н говорит:
– Молодой человек. Моя дочь брала у вас в библиотеке книжку и забыла в ней старую семейную фотографию. – Она трет большим пальцем по указательному и среднему и говорит: – Я понимаю, у вас тут свои правила, но вы можете сделать доброе дело и не за просто так.
Он смотрит на ее пальцы, у него на лице пляшут радужные отблески преломленного света. Он облизывает губы. Но потом все-таки говорит: нет. Оно того не стоит. Человек, который взял книжку, может пожаловаться начальству, и тогда его уволят с работы.
– Мы обещаем, – говорит Элен, – вас никто не уволит.
Мы с Моной сидим в машине. Я считаю – 27, считаю – 28, считаю – 29... я изо всех сил пытаюсь сдержать себя, чтобы не поубивать всех в этой библиотеке и не посмотреть адрес в компьютере самому.
Элен возвращается с листочком бумаги в руках. Она наклоняется к открытому окошку у водительского сиденья и говорит:
– Есть хорошая новость, и есть плохая.
Мона с Устрицей валяются на заднем сиденье. При появлении Элен они садятся. Я сижу впереди и считаю.
И Мона говорит:
– У них три экземпляра, и они все на руках.
Элен садится за руль и говорит:
– Я знаю миллион способов, как найти оптовых покупателей среди незнакомых людей.
Устрица убирает волосы с глаз и говорит:
– Отлично сработано, мамочка.
В первом доме все было просто. И во втором тоже.
Прежде чем ехать к третьему, Элен тщательно перебирает содержимое своей косметички – позолоченные тюбики помады и яркие коробочки. Она открывает розовую помаду, щурится на нее и говорит:
– Придется все это выбросить. Если я не ошибаюсь, то у последней тетки был стригущий лишай.
Мона наклоняется вперед и говорит Элен:
– У тебя замечательно получается,
Элен открывает круглые коробочки с тенями для век: коричневые, розовые и персиковые. Она внимательно их рассматривает и даже нюхает. Она говорит:
– У меня большой опыт.
Она смотрится в зеркало заднего вида и поправляет прическу. Смотрит на часы, щиплет себя за подбородок и говорит:
– Наверное, мне не стоит вам этого говорить, но я раньше работала продавцом-консультантом в косметической фирме.
Мы припарковали машину у проржавелого живого трейлера на квадратной площадке пожухлой травы, усыпанной пластмассовыми детскими игрушками. Элен закрывает свою косметичку. Смотрит на меня и говорит:
– Готов повторить?
Уже внутри трейлера Элен говорит хозяйке в фартуке с цыплятами:
– Это абсолютно бесплатно, и вы ничего не обязаны покупать. – Она подталкивает женщину на диван.
Сама Элен садится напротив, так близко, что их колени почти соприкасаются, и проводит ей по лицу мягкой кисточкой для румян. Она говорит:
– Втяните щеки, голубушка.
Одной рукой она хватает хозяйку за волосы и поднимает прядь вертикально вверх. Волосы у хозяйки светлые, с темно-русыми корнями. Свободной рукой Элен быстро начесывает прядь гребешком и укладывает ее в художественном беспорядке, так что волосы получаются разной длины. Она берет еще одну прядь и делает то же самое. Потом подправляет прическу расческой, так что голова хозяйки теперь представляет собой взбитое облако светлых волос. Темных корней совершенно не видно.
И я говорю: так вот как ты это делаешь.
Прическа получилась в точности как у Элен, только не розовая, а белая.
На журнальном столике перед диваном – большой букет роз и лилий, но цветы давно увяли и побурели. Букет стоит в вазе зеленого стекла, но воды – только на донышке. Причем вода уже черная. На обеденном столе в кухне – тоже цветы. И тоже – увядшие. В протухшей вонючей воде. На полу вдоль дальней стены гостиной – еще несколько ваз с цветами. Пожухлая зелень, сморщенные увядшие розы и черные гвоздики, покрытые сероватым налетом плесени. В каждый букет воткнута маленькая картонная карточка со словами: “Наши искренние соболезнования”.
И Элен говорит:
– Теперь закроите глаза руками.
Она щедро опрыскивает голову хозяйки лаком для волос.
Хозяйка сидит, слегка наклонившись вперед и прижимая ладони к лицу.
Элен указывает кивком в дальний конец трейлера, где есть еще несколько комнат.
Я встаю и иду.
Элен открывает тушь для ресниц и говорит:
– Можно мой муж сходит у вас в туалет? – Она говорит: – А теперь посмотрите вверх, голубушка.
На полу в ванной – кучи грязного белья и одежды, разобранной по цветам. Белая. Цветная. Чьи-то футболки и джинсы, испачканные машинным маслом. Полотенца, простыни и лифчики. Скатерть в красную клетку. Я спускаю воду в унитазе. Для звуковой маскировки.