Колумб
Шрифт:
— Вы сами старый мул, — в бешенстве ответил Квинтанила. — Никто нас не слышит, и я могу вам сказать, что вы даже не мул, а осёл. Я, главный контролёр финансового управления, говорю вам, что казна совершенно исчерпана. Королева заложила свои бриллианты. В результате этой победы Испания нищая. Западный путь был нашей последней надеждой. Вы это понимаете?
— Нет, — прошептал Талавера, отступая к стене под натиском разъярённого финансиста.
— Осёл! — в лицо ему зашипел Квинтанила и, хлопнув дверью, выскочил
Он бросился прямо к маркизе Мойа, придворной даме и подруге королевы, и закричал:
— Колумб сел на мула и покинул город!
— Как же вы смели отпустить его? — завизжала она и помчалась к королеве, сама подхватив свой шлейф и не дожидаясь пажа, рысцой бежавшего следом.
Через мгновенье этот же паж вбежал, задыхаясь, и крикнул:
— Королева требует немедленно вас и ещё кого-нибудь из чиновников казначейства!
Квинтанила выбежал в коридор. Среди группы придворных он увидел своего друга Луиса Сантанхела. Он окликнул его, и ещё через минуту они вступили в апартаменты королевы.
Королева сидела в кресле совершенно растерянная, а маркиза Мойа причитала над ней:
— Все бриллианты Катая!.. Все благовония Индии!.. Всё золото Чипанго!.. Всё это могло быть нашим, а теперь всё это польётся во французские сундуки. А ваши бриллианты заложены, и денег нет, денег нет…
— Денег нет, — сказал Квинтанила.
— Но этот Колумб тоже требует денег, — нерешительно сказала Исабелла.
— Гроши, пустяки, ничто в сравнении с тем, что это даст Испании, — с жаром возразил Квинтанила.
Тут Сантанхел отодвинул его и выступил вперёд.
— Ваше величество, — заговорил он, — соблаговолите измерить ту великую славу, которой это предприятие покроет Испанию. Тысячи язычников озарит свет истинной веры. Победа нашей святой церкви над маврами несовершенна, пока индейцы поклоняются своим языческим богам. В качестве казначея церковных доходов Арагонии я могу доставить вашему величеству все необходимые суммы. Они ничтожны, а Колумб ещё согласен взять на себя часть расходов. Наша святая религия распространится над всем миром. Наше знамя взовьётся над всеми странами…
— Наша истощённая войной казна будет пополнена, — вставил Квинтанила.
Растерянное лицо Исабеллы вдруг сразу подтянулось.
— Как же можно медлить, если язычники жаждут познать нашу религию… — заговорила она и вдруг, сама себя перебивая, крикнула: — Пошлите за ним, верните его, сейчас же верните! О боже, он везёт во Францию все надежды на золото Индии, а они теряют время. Бегите, перестаньте же кланяться, бегите скорей, скорей!
Но и Квинтанила и Сантанхел уже успели поспешно покинуть приёмную королевы.
Колумб ехал на своём муле и пел. Он пел, он был счастлив. Утро было прекрасное, журчали ручьи, светило солнце. Он ехал во Францию и уже на полчаса пути успел удалиться от Гренады. Позади остались
За ним раздался частый топот копыт: всадник догонял его. Колумб посторонился, чтобы дать ему дорогу. Но всадник внезапно осадил коня и крикнул:
— Сеньор Христофор Колумб! Королева согласна на все ваши условия и просит вас вернуться.
Колумб мгновенье смотрел на него неподвижно. Потом он обвёл взглядом ясное небо, и холмы, и весеннюю, ведущую во Францию дорогу. Посланный стоял, дрожа от нетерпения. Его конь рыл копытом ямку. Колумб всё ещё молчал. Потом повернул мула к Гренаде.
Глава шестая
О том, что им рассказал нотариус
В середине мая Колумб приехал в Рабида. На этот раз Диего не встретил его у ворот. Диего остался в Гренаде.
Ведя переговоры с королевой, Колумб позаботился не только об условиях предстоящего плаванья, но и о судьбе остающегося в Испании сына. Он выписал к себе Диего. Знакомый погонщик мулов доставил мальчика в Гренаду. Колумб представил его королеве, а королева назначила его пажом наследного принца. Увлечённый своими новыми обязанностями, Диего рассеянно простился с отцом.
Маркена радостно встретил Колумба. Весь вечер он жадно расспрашивал, как живётся Диего, не скучает ли он и к лицу ли ему королевская ливрея. Колумб взволнованно и пространно отвечал на его вопросы. Они просидели до полуночи и всё время вспоминали шутки и проделки и весёлые словечки Диего и говорили о том, какие его ждут богатства и почести, когда Колумб вернется из Индии.
— По договору с королями, — сказал Колумб, — я имею право снарядить за свой счёт один корабль и получать за то восьмую часть барышей, не считая десятой части с индийских доходов.
— Вот превосходно! — воскликнул Маркена. — Это вдвое увеличило бы состояние нашего мальчика.
— Но где достать денег? — задумчиво сказал Колумб.
— У Мартин-Алонсо Пинсона, — ответил Маркена. — У него много денег. Зачем они ему? Нашему мальчику они бы лучше пригодились. Он, наверно, согласится помочь нам.
На другой день Колумб послал в Палос узнать, когда он сможет повидаться с Пинсоном. Посланный, вернувшись, сообщил, что Пинсон на несколько дней уехал из города, но к воскресенью обязательно вернётся.
В воскресенье 23 мая Колумб на своём верном муле направился в Палос. Там он постучался в окошко одного из домиков. Окошко тотчас распахнулось, и оттуда молниеносно высунулась узкая голова на узких плечах — нотариус города Палоса — и завопила:
— Бездельники, не миновать вам тюрьмы!