Кольт в декольте
Шрифт:
— Это я, я! — воскликнула я в ответ, тормоша ее. — Ты как? Куда он тебе попал?
— Не знаю, — прохныкала Лариса. — Я ничего не чувствую.
— Встать можешь? — Я потащила ее за плечи, стремясь поднять. Лариса засучила по бетону ногами, затрепыхалась у меня в объятиях и в конце концов встала. Мы подошли к потоку света, льющемуся из окна. Гвоздь, как оказалось, торчал из сумочки. Расстегнув замок, я увидела, что он завяз в деревянном сердце — любимой игрушке Ларисы.
— Оно из железного дерева. Так нам сказали, — всхлипывая,
— Он отдыхает, — пробормотала я, смахнув ладонью испарину со лба. — Уф, ну ты и везучая, однако. Вечно везде лезешь, и все беды с тебя как с гуся вода.
— Я, я, ты мне перед уходом из дома сказала же: возьми самое ценное и деньги, — проговорила Лариса. Ее глаза смотрели мимо меня на ноги убийцы, торчавшие из-за стола.
— Ох, Лариса, под ценным я подразумевала драгоценности, — вздохнула я печально. — Никто в качестве платы за еду и ночлег не взял бы этот кусок деревяшки, но спасибо, что ты все-таки его взяла.
Откуда-то с улицы послышались милицейские сирены. Стрельба наверняка была слышна во всем районе. Звуки сирен приближались. К ним примешался рокот двигателей. Судя по звукам, сразу несколько машин подъехали к цеху. Захлопали открываемые и закрываемые дверцы. Топот ног. В цех компактной группой ворвался милицейский спецназ. Нам в лицо ударили лучи нескольких фонариков.
— Оружие на землю! Руки вверх! При сопротивлении открываем огонь на поражение.
— У меня нет оружия, — еле слышно пропищала Лариса. — Я простой человек.
Несмотря на ее заверения, милиционеры заломали и ее, действуя по привычке жестко и без лишних слов.
— Я требую адвоката, — вяло пошутила я, когда мне надевали наручники.
Подошли врачи с носилками. На них погрузили находящегося в бессознательном состоянии убийцу. Мне удалось рассмотреть, что из его тела торчали оба моих метательных ножа, правая рука прострелена в двух местах, прострелено бедро левой ноги. Значит, я не промахнулась, как думала ранее. Убийца просто был нечеловечески живуч и вынослив. Когда врач сорвал с него маску, я лишилась дара речи, сообразив, что преследовавший нас человек — Степан Неделькин. Как же он мог так поступать со своей беременной женой?!
В голове все перемешалось. Хорошо, что Лариса, отвлеченная разговором с молодым милиционером, не видела лица мужа. Она повернулась только, когда его унесли.
Осматривавшая меня врач обнаружила на шее скользящие царапины от дроби, несколько дробин в спине под кожей, а рана в плече привела ее в замешательство.
— Вам кто ее обрабатывал?
— Один военный врач, — буркнула я, — из спецназа.
— Ну, тогда ладно, не буду ее трогать, — проговорила она.
Я подозвала следователя местного РОВД и попросила созвониться с Земляным Вячеславом Юрьевичем из Тарасова. Следователь, сидевший за столом мастера участка, хмуро посмотрев на меня, набрал на своем сотовом продиктованный номер.
Земляной
— Где-то я ваше лицо раньше видел, — задумчиво барабаня по столу пальцами, пробормотал следователь. Его карие глаза неотрывно смотрели на меня.
— А я в телешоу участвовала «Как стать миллионером», — соврала я. — Еще в рекламе снималась всяких прокладок, жвачек.
— А-а, — протянул следователь, мрачнея от упоминания рекламы. — У меня-то глаз наметанный, людей сразу запоминаю.
— Я так и поняла, — улыбнулась я в ответ. Мне-то физиономия следователя была хорошо знакома. Не так давно он принимал участие в штурме частного дома в Карасеве, где я скрывала своего клиента. Пришлось тогда немного намять им бока. Наши ориентировки после памятного боя крутили две недели по всем каналам ТВ и печатали в газетах: «особо опасные, склонные к терроризму и другим общественно опасным поступкам. При обнаружении стрелять на поражение» — примерно так.
Где-то через час приехал измученный постоянным недосыпанием Земляной. Щурясь на меня красными глазами, он хрипло спросил:
— Охотникова?
— Да, это я. Вам бы выспаться, Вячеслав Юрьевич. Скоро забудете, как вас зовут, — обрадовалась я.
— Точно подмечено, — вздохнул Земляной, присел за стол напротив карасевского следователя, плюхнул на стол свою папку и усталым голосом проговорил: — Так кто мне объяснит, что произошло?
— Вячеслав Юрьевич, может, оставим допрос до завтра? Здесь беременная женщина, — я указала на Ларису, а та, уловив мою мысль, сделала вид, что на грани обморока. — А если роды начнутся, что тогда? — продолжала я.
— Я что, зря сюда перся посреди ночи? — сварливо спросил Земляной, сдвигая на нос очки и глядя на меня поверх них.
Я предложила ему пообщаться тет-а-тет.
Следователь нехотя согласился, попросил своего коллегу сопроводить Ларису к машине и закрыл за ними дверь.
— Ну, что у вас припасено, Евгения Максимовна, рассказывайте.
Я пересказала следователю события последних часов. Выслушав, он в нервном возбуждении забегал по комнате, повторяя:
— Степан, Степан, даже не верится. Но зачем? Что же, из-за какой-то страховки порешить жену и еще не рожденного ребенка? А мне никто не доложил.
— Он без сознания, и его никто не опознал, — ответила я невесело. — Лариса была так напугана, что не стала смотреть на него. Она еще не знает, представляете? Не знаю, как ей теперь сообщить.
— Да, дела, — поддакнул Земляной. — Ну, подготовьте ее как-нибудь, что ли. Не дело, если кто-то из наших ей скажет. Лучше, чтобы вы. Ладно, оставим допросы до того времени, как Неделькин придет в себя. Куда вас отвезти?
— Есть тут одно надежное место, — проговорила я задумчиво. — А Каримов? Вы получили мою информацию?