Колонна Борга

фон Берн Алекс

Так Борман стал фактически личным казначеем фюрера и бесконтрольным распорядителем многомиллионного денежного потока. Кроме удовлетворения личных потребностей фюрера — от грандиозного строительства резиденции фюрера в Оберзальцберге и до подарков любовнице Гитлера Еве Браун — Борман размещал капиталы за границей. Он финансировал создание и расширение немецких колоний, подпитывал инвестициями нищие экономики стран Латинской Америки и подкармливал прогермански настроенных политиков. Только в Латинской Америке до 1940 года Борман разместил капиталов более чем на сто миллионов(!) американских долларов (по тогдашнему курсу). Без преувеличения можно сказать, что корни бразильского и аргентинского «экономических чудес»

кроются в золоте Бормана.

Восхождение Бормана по карьерной лестнице превратилось в стремительный бег. 22 сентября 1933 года Гитлер отменил для Гесса его титулы «рейхсляйтер» и «СС-обергруппенфюрер», и оставил за ним лишь звание «заместитель фюрера». В переводе на нормальный язык это означало, что Гесс теперь вознесен как над остальными рейхсляйтерами, так и над СС и стал фактически вторым в партийной иерархии после фюрера. Бормана также не забыли: 10 октября того же года он стал рейхсляйтером, а в следующем месяце — депутатом рейхстага. Таким образом, в партийной иерархии Борман оказался на одной ступеньке с преемником Грегора Штрассера, — шефом организационного отдела партии Робертом Леем. Теперь Борман был готов на равных бороться с ним. Правда, пока еще опираясь на поддержку Гесса. Первым чувствительным ударом по Лею в борьбе за власть стал инцидент с бланками.

В сентябре 1934 года едва сдерживающий радость Борман положил на стол Гесса подписанный Леем документ, на бланке которого красовался штамп: «высшее управление партийной организации — начальник штаба». Гесс, разумеется, пришел в ярость и, заручившись поддержкой фюрера, напомнил, что никто не наделял Лея полномочиями большими, чем у его предшественника Грегора Штрассера. Поэтому он не имеет власти над всеми партийными ведомствами и может использовать только звание «начальник организационного отдела партии».

Так официально было закреплено то, что давно стало свершившимся фактом: штаб Гесса стал высшим партийным органом, Лей был отодвинут в сторону и теперь все письма, жалобы и доносы стекались именно туда. Борман получил отличную возможность для сбора компрометирующих материалов на членов партии. Именно партийные доносы, прошедшие через Бормана, послужили основой для его доклада о заговоре Рема. Именно Борман порекомендовал Гитлеру опереться в борьбе с руководством СА на членов СС, а не на рейхсвер. Именно Борман подчеркивал в списках арестованных фамилии тех, кого Гитлер приказал уничтожить. И кто знает, сколько фамилий тех, кто был лично ему не угоден, Борман подчеркнул по своей инициативе? Ведь от Гитлера успешно скрыли фамилии убийц Штрассера, и фюрер ограничился тем, что назначил вдове своего старого соратника солидную пенсию.

Вот так Борман не только расправился с ненавистными ему вождями штурмовиков, но и получил себе в союзники благодарного СС-рейхсфюрера Гиммлера, а также протолкнул на должность начальника штаба СА своего ставленника СА-обергруппенфюрера Виктора Лютце (командующим СА стал теперь сам Гитлер). Так сложился зловещий альянс пробивающихся к вершинам власти Бормана и Гиммлера.

Борман уже хорошо ориентировался в сложном характере Гитлера и его, казалось бы, непредсказуемых решениях. Зная ненависть Гитлера к канцелярской работе, Борман взвалил на себя всю связанную с партийными делами бюрократическую рутину. Гитлер высоко ценил способность Бормана за пятнадцать минут изложить суть вопросов, на рассмотрение которых с обычными секретарями уходило несколько часов. Стоило Гитлеру проявить интерес к какому-нибудь вопросу, — от подробностей биографии английского короля до цен на масло в 1912 году, — как в течение максимум суток необходимая справка предоставлялась фюреру. Борман постоянно записывал высказывания Гитлера по каким-либо темам на специальные карточки и на основании этих записей формировал руководящие документы. Поскольку высказывания Гитлера

по одному и тому же вопросу менялись с течением времени, это предоставляло Борману широкий простор для маневра: он мог интерпретировать слова фюрера в выгоднейшем для него смысле. Гитлера вполне устраивало такое положение вещей: в любой момент Борман мог подготовить любую директиву лишь на основании мимолетно брошенного Гитлером слова, и при этом совершенно не требовалось личного участия фюрера в работе над документом.

Борман со старательностью селекционера сортировал поступающую в рейхсканцелярию информацию, сортируя что, когда и как доложить фюреру, а что не докладывать вообще. Он становился своеобразным фильтром между фюрером и внешним миром, поскольку только право личного доклада фюреру и право свободного доступа к нему в любое время давали истинную и неограниченную власть в мире Третьего рейха.

Постепенно все иерархи Третьего рейха стали если не бояться, то внимательно следить за действиями Бормана. Лишь те, кто в любое время имели свободный доступ к фюреру и могли вести с ним доверительные беседы, — его ближайшее окружение, «ближний круг», — пока не боялись Бормана. Среди них были адъютанты Гитлера: Шауб, Брюкнер и Видеман; личный шофер фюрера Юлиус Шрек; официальный фотограф фюрера Генрих Хофман и его протеже — доктор Морелль и ставшая любовницей Гитлера Ева Браун.

У них все было еще впереди.

Глава 12

К началу Второй мировой войны Борман существенно укрепил свои позиции на политическом Олимпе Третьего рейха, что немедленно отметил (как всегда, чутко улавливавший малейшие изменения в партийно-государственной иерархии) Гиммлер присвоением 20 апреля 1940 года «коричневому кардиналу» почетного звания СС-обергруппенфюрера. Показательно, что одновременно с ним звания СС-обергруппенфюреров получили министр иностранных дел фон Риббентроп и министр без портфеля шеф Имперской канцелярии Ганс Ламмерс, — своего рода, признание реальности власти Бормана практичным СС-рейхсфюрером.

10 мая 1941 года романтик Гесс ушел из политического бытия, отправившись в безумный полет, целью которого было заключение мира между «братскими арийскими нациями»: немцами и англичанами. «Визит мира в Англию» завершился бесславно. Гесса, по указанию Гитлера, объявили сумасшедшим, пост заместителя фюрера был упразднен, его служба переформирована в партийную канцелярию, а начальником последней был назначен Борман. Многие полагали, что к безумной авантюре Гесса с провокационной целью приложил руку его ближайший помощник и начальник штаба рейхслейтер Борман.

Борман немедленно приступил к стиранию памяти о Гессе: портреты Гесса изъяли из всех партийных и государственных учреждений, на его выдвиженцев начались гонения. Гестапо в припадке бдительности арестовало даже гауляйтера Вильгельма Боле, но Борман неожиданно для всех вступился за него и Боле быстро оправдали.

Для чего понадобился Борману Боле? Гауляйтер Боле являлся партийным руководителем для более чем 3 тысяч немцев, проживающих за рубежом, — слишком ценный кадр, чтобы его списать со счетов. А вот испуг явно пошел ему на пользу: отныне Боле стал покорным инструментом в руках Бормана, а через него и его людей потекли за рубеж деньги Бормана.

В своем верноподданническом рвении Борман содрал с жены Гесса двойную цену за дом, где она проживала (дом числился на партийном балансе), и даже переименовал своих детей: их крестными были Рудольф Гесс и его жена Ильзе. Теперь мальчика, крещенного Рудольфом, стали звать Гельмут, а девочку Илзе — Эйке. Посмевшего вступиться за своего друга и ученика профессора геополитики отставного генерала Хаусхофера и его сына арестовали и подержали некоторое время в тюрьме. Заодно досталось и оккультистам, которым покровительствовал Гесс.