Колонизатор

Старицкий Дмитрий

– Ну, а вдруг вам что-либо ещё понравилось, - не растерялся фабрикант.

Ложе ружья имело полупистолетную рукоятку с мелкой насечкой. Гравировка металлических частей была скромной – только арабески и листья дуба. Затыльник приклада из формованного рога.

– Попробуйте навскидку, - посоветовал мсье Демулен. – Стреляют же не стволы, а ложе. Удобно?

Ружье было очень прикладистым. Это оценили все, поигравшись с ним.

– Сколько? – спросил я.

Мертваго перевел.

Я же для наглядности прошуршал пальцами.

–

Половины сотни штук двенадцатого калибра этой модели сейчас на складе нет. Только тридцать восемь. Скажем так: каждое ружьё по двадцать пять рублей золотом. Это оптовая цена. Но для вашего количества могу предложить добрать бескурковые ружья с вертикальными стволами, причём верхний ствол нарезной.

– Штуцеры? – спросил Мертваго.

– Есть и такие. Но там оба ствола нарезные.

– Под пулю Менье? – усмехнулся я.

– Ну зачем же, - развел мсье Демулен руками - Есть и более продвинутые образцы пуль, нежели старьё полувековой давности.

– Почему так дорого по сравнению с ружьями которые вы продаете Биткову? – задал вопрос Тарабрин.

– Во первых эти ружья штучные, рассчитанные на отстрел не менее двадцати четырех тысяч выстрелов. Мсье Биткофф у меня такие не покупает. Ему достаточно ресурса стволов из пудлинговой стали Лоше на дюжину тысяч выстрелов. Тут же совсем другая сталь идет на стволы и никакой пайки. Но… - добавил он с довольной ухмылкой.
– Но, по прежнему моя фирма гарантирует полную взаимозаменяемость любой детали нашего оружия. Это то, чего пока нет у наших конкурентов. К тому же к каждому такому ружью прилагается красивый, выложенный изнутри бархатом, полированный ящик из ценных пород дерева с рукояткой для переноса, и в нём пенал с принадлежностями для ухода и чистки. Также из ценных пород дерева.

– А вот это лишнее, - подал голос Мертваго. – Эти ружья нужны нам для работы, а не для подарков.

– Действительно, - добавил я. – Нам будет достаточно простого брезентового чехла и кожаной сумки для принадлежностей. Нам их в отличие от мсье Биткова не продавать.

Мертваго перевел.

– Что ж… - протянул фабрикант. – Это несколько меняет дело, но сильно не снижает цену. Двадцать рублей золотом за штуку. На всю партию в тридцать восемь ружей. Это моё последнее слово. А чехлы вы, надеюсь, купите у мсье Жуавиля, который присутствует в нашей компании как свидетель нашей сделки. Чем будете добирать до полусотни?

– А есть что предложить кроме штуцеров?

– Есть одноствольные ружья. Если у вас в компании есть подростки или женщины, то я бы посоветовал взять для них такие. Они намного легче. Жак, принеси господам образец. – Обратился он с постоянно следующим за хозяином приказчику.

Когда такое курковое ружьё принесли я чуть не воскликнул, что это же Иж-17. Настолько это ружьё 20 калибра было идентичным тому что продавали у нас в охотничьих магазинах в СССР за 18 рублей. Дешевле новых ружей в продаже в СССР не было.

– Берите, барин, - посоветовал Пахом,

повертев это ружьё в руках, - У белорусов баб много, да и дети подрастут. На чём-то их учить надо будет.

Тарабрин на мой вопрошающий взгляд лишь махнул рукой, типа, сам решай, это твои люди.

– Я возьму дюжину таких одностволок, - решился я.
– Ваша цена?

– Семь рублей за штуку, - моментально ответил мсье Демулен.

– И полная принадлежность для снаряжения таких патронов в придачу, - нашелся я.

– Один комплект как подарок от фирмы, - согласился со мной фабрикант. И по дюжине готовых патронов на ствол.

– Каков ресурс ствола? – спросил Тарабрин.

– Двенадцать тысяч выстрелов, - ответил хозяин фабрики. – Это ординарное ружьё. Как у нас говорят: первое ружьё для сына.

Немного поторговавшись для профилактики, договорились, что все отобранные нами ружья будут отправлены в магазин мсье Жуавиля, откуда мы их и заберём.

Собрались уходить, но Пахом так и стоял не выпуская их рук штуцера.

– Понравилась машинка? – спрашиваю егеря.

– А то! Купи, барин, - я отработаю, Христом-богом клянусь.

– Мсье Демулен, включите и этот штуцер в поставку. – Кивнул я на ствол в руках Пахома.
– В полном обвесе, - попросил я.

– Нет проблем, мсье Ковальский, - улыбнулся фабрикант. – И вы не спрашиваете о цене этого ружья?

– И не говорите мне её. Только дайте такое же, но с хорошей богатой и живописной гравировкой.

– Договорились, – кивнул он мне после перевода Мертваго. – Как будете платить?

Этот вопрос я ожидал с самого начала и был даже несколько удивлён его задержкой.

– Сами понимаете, что в дальнюю дорогу брать кучу мелкой наличности, а тем более много золота очень неудобно, - протянул я.
– А бельгийских денег у нас с собой нет.

И под вытянутое лицо фабриканта я вынул из портмоне тысячефунтовую банкноту. Понты – это наше всё.

– Ваш клерк в состоянии её разменять в ближайшем банке?

– Не вижу больших затруднений, - улыбнулся мне мсье Демулен. – Жак, организуй.

Когда приказчик с моей банкнотой скрылся за дверью, хозяин фабрики предложил нам обмыть удачную сделку.

– У меня как раз завалялось несколько бутылочек хорошего ««Пино нуар»» нашей бельгийской лозы пятилетней выдержки, но, уверяю вас, они ничем не хуже французских вин.

Пока мы в кабинете фабриканта под соответствующие случаю тосты дегустировали бельгийское вино, которое действительно оказалось фиолетово-черным, плотным и с ярким насыщенным терпким вкусом, даже лучше, чем французское, по крайней мере, не такое кислое, Жак успел вернуться из банка с саквояжем полным золотых монет с профилями Леопольдов. Различались они весом и номиналом. Король Леопольд первый чеканил золотую монету в 20 франков, а Леопольд второй в 25. Один был бритым, второй бородатым. Так что можно было и не смотреть на реверс, где стоял номинал.