Колония
Шрифт:
— Можно мне предложить вам бокал?
Пораженная Эвелин подняла взгляд и увидела стоявшего рядом с ее табуретом молодого смуглого человека с толстой шеей. С вида он не совсем походил на итальянца, хотя и носил такие же широкие брюки и безрукавную рубашку, как и все остальные в баре.
— Я как раз собиралась уходить, — сказала она.
Он положил ладонь ей на запястье, мягко, слегка, но этого хватило, чтобы не дать ей подняться.
— Вы английская журналистка, желающая взять интервью у угонщиков, не так ли?
Акцент у него
— Что заставляет вас предполагать…
— Мы следили за вами последние несколько дней. Пожалуйста. Мы не желаем вам никакого зла. Выпейте со мной бокал. Наверное, мы сможем вам помочь.
Он сделал знак бармену, который громко спорил с двумя официантами о конечной судьбе угонщиков.
— Еще бокал того же для дамы, в мне кофе со льдом.
Неодобрительно сверкнув глазами в его сторону, бармен протянул руку за парой бокалов.
— Вы араб, — догадалась Эвелин.
— Курд. Можете называть меня Хамуд. Я уже знаю, как вас зовут. Эвелин Холл.
— Да.
Хамуд кивнул.
— Я отвезу вас к ним.
— В Аргентину?
— В Аргентине ее больше нет. Она и один из пассажиров сбежали от этого лжереволюционера Освободителя.
— С каким пассажиром? — спросила Эвелин, чувствуя, как у нее часто забилось сердце. — Где они?
— Они направляются на север. Человек, с которым она сбежала, явно не хочет возвращаться домой. По-моему, он с «Острова-1».
Протянув руку к бокалу, Эвелин спросила:
— И вы намерены где-то встретиться с ними?
— В конечном счете. Вы готовы отправиться с нами на встречу с ней?
— Да.
— Вам придется точно выполнять все что я вам скажу, и жить вместе с нами. Ни слова никому постороннему, пока я не разрешу.
— Ладно, — нетерпеливо кивнула она.
— Вам будет грозить опасность. И если вы попытаетесь нас обмануть, ПРОН вас уничтожит.
— Я знаю, — сказала она. — Я понимаю.
Сбылась мечта мазохистки.
Когда вертолет пробился сквозь плотный, порывистый ветер, садясь на вершину Башни Гаррисона, Джамиль аль-Хашими напрягся, словно пантера перед прыжком. Насколько хватало глаз, в любом направлении под покровом смога раскинулся город Хьюстон. Богатства, приносимые некогда скотом, а потом нефтью, текли теперь в Хьюстон их космоса, где Спутники Солнечной Энергии превращали солнечный свет в невероятное сокровище.
Но почему Гаррисон не поделился своим богатством с городом? — недоумевал и дальше жечь уголь? Это же канцерогенное топливо!
Вертолет сел на площадку, его двигатели сбавили тон и заглохли. Помощник шейха, одетый в дишдаши и гутру, открыл люк с пассажирской стороны.
— Оставайся здесь, — велел ему аль-Хашими. — Не выходи из вертолета. Я ненадолго.
Аль-Хашими вышел из кондиционированной прохлады вертолета в удушливую жару техасского полдня. Он носил деловой костюм по европейской моде, сотканный из материала, дававшего куда больше вентиляции, чем традиционная арабская галабея. Ветер на этой крыше дул влажный, как на
Щурясь от яркого солнечного света, он увидел, что высокая, длинноногая, очень американская на вид, женщина стоит, поджидая его у края круглой вертолетной площадки. В нескольких шагах позади нее стояло двое мужчин с каменными лицами.
— Шейх аль-Хашими, — поздоровалась женщина на американском английском с легким техасским акцентом, — добро пожаловать в Хьюстон.
Она протянула руку. Он коротко коснулся ее. Ох уж эти американцы, фыркнул он про себя, сплошная неофициальность и никаких манер. Эта женщина была ростом повыше его очень привлекательна, но на тот же лад, что и эстрадная танцовщица: густые длинные рыжие волосы, крепкие белые зубы, пышная грудь и не менее пышные бедра.
— Я — Арлен Ли, — представилась она, повысив в конце этого заявления голос на полтона. — Мистер Гаррисон попросил меня встретить вас и проводить к нему в кабинет.
— Со стороны мистера Гаррисона очень любезно предоставить мне такого прекрасного гида.
— О, благодарю вас! Вы очень милый.
— Милый! — вскипел аль-Хашими.
Он позволил ей провести себя к лифту и они спустились на два этажа. Двери открылись, показав единственную комнату, занимавшую весь этаж.
Она была частично кабинетом, частично гостиной техасского ранчо, частично садом. Ближе всего к лифту, где стоял шейх, находились впечатляющие столы в стиле модерн из настоящего дерева. Слева от него тянулся ряд серовато-голубых пультов связи, казавшихся достаточно сложными для того, чтобы достичь любого уголка солнечной системы. Арлен провела шейха мимо столов на участок со стенами из сосновых панелей, коврами из звериных шкур и покрытых шкурами же кресел. На длинном столе из красного дерева стояла уйма блюд с едой, бутылок с прохладительными напитками с сверкающий медный гум-гум, окруженный инкрустированными серебром чашками.
— Не хотите ли чего-нибудь поесть или выпить? — спросила Арлен: показывая на ждущий гостей пир.
Аль-Хашими подавил первый порыв отказаться.
— Наверное немного кофе, — он чуть двинул головой в сторону медного чана. — Это ведь кофе по-арабски, не так ли?
— О, разумеется, — не задумываясь ответила Арлен.
Она налила ему чашку, он пригубил крепкий горячий напиток.
— Где же м-р Гаррисон??
— Уверена, он сию минуту будет здесь. Ему известно о посадке вашего вертолета.
— В моей стране, промолвил не улыбаясь аль-Хашими, — часто в обычаи заставлять гостей подождать и таким образом внушить ему, что он менее важная особа, чем хозяин дома.
— О, дело совсем не в этом! — она выглядела искренне шокированной этой мыслью.
— Конечно, в том! — отрезал Гаррисон.
Аль-Хашими обернулся и увидел старика, ехавшего по дорожке между экзотических кустарников на садовых участках огромной комнаты. Гаррисон в своем кресле подкатил к шейху и криво усмехнулся ему.