Колония
Шрифт:
— Затаившись с оружием в руках? — добавил Шевцов. — А кто в таком случае раздолбал тарелки? Эти энергоблоки — от орудий БПМ, андроиды такими не комплектуются.
— Да ловушка это, о чём говорить? — Майор постучал пальцем по рельефной схеме на тактическом мониторе. — Налицо факт вторжения техники новоазиатов в американский сектор освоения… Как раз тот случай, о котором предупреждал полковник.
— Согласен, — кивнул Шевцов. — Сейчас пусть долбанут по АРК для полной ясности.
Арсентьев коснулся сенсора дальней связи:
— Борт-4, всем: наблюдаю засаду, организованную силами двух боевых планетарных машин и андроидов.
На связь вышел ротный:
— Здесь Борт-1. Я над «Южным». Наблюдаю нарушение границы сектора тремя механизированными колоннами боевой техники. Всем прекратить спасательную операцию. Повторяю: командирам ведомых ДШМ [11] . — Голос полковника звучал глухо и напряжённо. — Переходим в режим полной автономии. Рассредоточиться на дистанцию максимального удаления. Движение над территориями «Фон Брауна» выполнять в режиме полной электронной защиты. Цель — космопорт «Южный» Российского сектора освоения. Высадка десантных групп сразу по прибытии. Командирам подразделений блокировать подступы к космическому порту. ДШМ после высадки контролируют воздушное пространство над «Южным», в готовности оказать огневую поддержку наземным силам. Всё. Детали отработаем на месте, после высадки.
11
ДШМ — десантно-штурмовой модуль.
Шевцов почувствовал некоторое облегчение.
«Наконец-то хоть какая-то конкретика. А то болтаемся над чужими секторами, когда границы собственной территории уже нарушены…»
Словно подтверждая его мысли, две боевые планетарные машины вползли из-за здания и синхронно, залпом ударили по приземлившемуся АРК.
— Всё, капитан, иди в отсек, готовь группу к десантированию. Расчётное время подлёта — тридцать минут.
— Мы пустим колонны азиатов в наш сектор? — задал Шевцов единственный вопрос.
— Они уже пересекли границу, — мрачно ответил майор. — Похоже, что нам с тобой не разобраться в этой каше, — произнёс он, глядя на дымящиеся обломки АРК. Арсентьев хотел что-то добавить, но внезапно запнулся и вдруг от души выругался, глядя на осветившийся резервный монитор. — Это что ещё на наши головы?
Шевцов посмотрел на экран заработавшей системы ближнего обнаружения.
В пяти километрах от них, на границе сектора «Фон Браун», открылся выход из подземного убежища, откуда, если верить датчикам энергосканирования, начала выдвигаться тяжёлая планетарная техника в сопровождении человекоподобных машин.
Кто они — друзья, враги или просто активированный за какой-то надобностью боевой резерв корпорации, которому по фигу российский модуль, оставалось лишь гадать в разрастающемся на глазах бардаке.
В любом случае готовиться надо к худшему, чтобы всё остальное являлось приятным сюрпризом.
Шевцов отстегнул страховочные ремни резервного пилот-ложемента и встал, направляясь к переходу в десантный отсек модуля.
— Я снимаю предохранители с индивидуальных катапульт, — предупредил он. — В случае поражения модуля мы покидаем борт.
— Сам знаю, не каркай, — огрызнулся майор.
Глава 10
За древним панорамным окном смутно виднелся фрагмент небольшой пещеры. Ядовитые сернистые пары и красноватое сияние исходили из глубокой трещины, изнутри невозможно было разглядеть её дна, но свет указывал, что на неведомой глубине в разлом выходят расплавленные магматические породы.
Багиров остановился в двух шагах от чуждого существа, и оно обернулось, давая понять, что воспринимает его присутствие.
Никаких враждебных действий.
«Думай… Пытайся его понять».
Казалось, голова сейчас лопнет от напряжения.
Разум в лихорадочном темпе перебирал произошедшие события.
Оно очнулось, потом восстало из своей ячейки, вырвав какие-то крепления… Затем последовал стремительный рывок, который Багиров не мог расценить как атаку на него лично.
«Тогда что это было? Порыв страха?»
Он с сомнением посмотрел на глянцевитые формы древнего механизма. Вопрос заключался в том, машина он или нет? Запрограммированный механизм не мог испугаться, ему недоступны эмоции, но действия чуждого существа говорили в пользу спонтанного, эмоционального порыва, значит, он правильно угадал назначение соединительного кабеля, и перед ним механический носитель, в который внедрён рассудок давно погибшего гуманоида?
Такое допущение меняло все знаки.
«Почему он меня не убил, а просто оттолкнул, чтобы спустя минуту равнодушно пройти мимо, в направлении этого окна?»
Равнодушно?
«Скорее в полной прострации…» — промелькнула в голове Багирова здравая мысль. Оно осознало бездну времени и необратимость катастрофы…
Механическое существо повернуло голову и посмотрело на человека.
Неподвижное лицо, маска, не несущая физиологических функций, навек застывшая отливка, неспособная к мимике, передаче эмоций, несущая лишь образ гротескных черт: узкие глаза, покатый лоб, плавно переходящий в короткую линию носа, тонкие, плотно сжатые губы, острый подбородок… — в этих чертах было что-то неуловимо знакомое, уже виденное ранее, но память так и не смогла отыскать в своих глубинах адекватный образ.
Они смотрели друг на друга, а вокруг звенела напряжённая тишина.
Палец Багирова соскользнул с гашетки.
Два существа, принадлежавшие к разным расам и временным эпохам, уже не могли просто разойтись, игнорируя друг друга, — это было ясно обоим без слов, но какую форму примет их контакт, зависело от малейшего движения, жеста, потому и затягивалась напряжённая пауза.
По большому счёту миллиардам людей повезло, что здесь находился именно Багиров.
Он нашёл в себе силы преодолеть все мешающие здравому смыслу чувства и убрал палец с тёплой податливой гашетки «ИПП-40».
Выход был, следовало лишь правильно сформулировать парадигму…
Где найти точку соприкосновения? Какой способ общения может быть понятен им обоим?
Между цивилизациями лежала не только бездна времени, но и тройственная пропасть: семантическая, технологическая и этическая.
Значит, нельзя манипулировать субъективными понятиями. Никакой абстракции, в первом шаге навстречу друг другу должна присутствовать чёткая, недвусмысленная определённость. Вопрос, откуда её взять?..
Багиров никогда всерьёз не задумывался над проблемой первого контакта с иным разумом. Война и археология не дали ему нужного опыта.