Колонисты
Шрифт:
И я понял, вот и все. Все-таки Шендр был прав. Сейчас эта тварь вцепится в меня, и я не смогу пристрелить волка, нависшего над Шендром — зверь прикончит напарника. А дальше против двух матерых зверей останется только Литвин с наверняка уже разряженным револьвером.
Чертовски жаль — ведь почти успели перебить всех и вот, сейчас окажемся в клонах, нужно будет покупать заново экипировку и чесать сюда — если повезет, и на место боя никто не наткнется раньше, чем вернемся мы, соберем свои вещи и трофеи.
Из головы волка, шедшего на меня, вдруг вырвался
На все эти вопросы можно получить ответы и потом, а пока нужно пользоваться представившейся возможностью — я двумя выстрелами из энергопистоля упокоил тварь, нависшую над Шендром.
Трудно представить, но все произошедшее, все мои размышления заняли, от силы, пару секунд, а может и меньше. Удивительно, как многое успеваешь увидеть, понять, обдумать, когда жить тебе осталось всего ничего.
Ага! А вот и причина произошедшего чуда — Литвин стоял, держа ОСЗ в руке.
Да… Надо тоже прикупить себе пистолет на всякий случай. И Литвина заставить ОСЗ сменить на что-то более адекватное. Хотя… Его ОСЗ уже не раз спасал нас в патовой ситуации. И конкретно сейчас, не будь этого, пусть и дерьмового, но оружия — нам всем пришел бы конец.
Вопль боли и ругань вернули меня в реальность, заставив прервать понесшийся поток мыслей касательно жизни, смерти и пользы ОСЗ. На прошлогодней листве лежал Шендр, зажимавший плечо здоровой рукой, а из-под пальцев обильно шла кровь. Черт! Похоже, ему здорово досталось.
— Терпи Шендр, терпи! Сейчас-сейчас! — скороговоркой повторял я, скидывая с плеч рюкзак и ковыряясь в нем. Где же эта чертова аптечка? Сколько времени уже тягаю ее с собой и всегда, за чем бы я ни лез в рюкзак, она мне попадается на глаза, сама лезет в руки. Но вот именно сейчас, когда она нужна — ее и не найти!
Есть!
Я выудил небольшую пластиковую коробку, кинулся к Шендру.
В коробке оказались тюбик с медпастой (субстанция, содержащая колонию нанитов, способных устранить повреждения тела), заживляющий гель, бинт и одноразовый шприц с обезболивающим. То, что и надо нам сейчас.
Я воткнул шприц в предплечье раненой руки Шендра, нажал кнопку, выпустив лекарство.
— Убери его руку и вытри кровь! — приказал я Литвину, а сам достал пистолет с медпастой, вытащил иглу из паза и пробил ею носик пистолета.
Кто ж знал, что несколько занятий по оказанию медицинской помощи окажутся полезными. И какое счастье, что я их не прогулял, а слушал и запоминал.
Сейчас медпаста, в которой содержатся наниты, попадет в рану. Наниты начнут восстанавливать поврежденные участки и, скорее всего, через несколько часов от раны останется лишь легкий зуд и дискомфорт. Конечно, напрягать руку Шендру будет нельзя. Во всяком случае, до тех пор, пока не вернемся в город — там медики быстро его поставят на ноги. В качестве помощи нанитам я нанес на рану и заживляющий гель, который не позволит проникнуть в рану инфекциям, будет поддерживать благоприятные условия для заживления раны.
После укола обезболивающего
— Он что… — с испугом спросил Литвин.
— Нет, — успокоил его я, — просто отключился. Видимо, так обезболивающее действует.
Закончив с оказанием первой медицинской помощи Шендру, я в первую очередь поблагодарил Литвина и тут же на него наехал.
— Черт, Литвин! Если бы не твой ОСЗ — нам бы всем кранты пришли!
— Ага, — улыбнулся он, — эта дерьмопушка у меня уже как талисман.
— И я готов в него поверить, уже второй раз ОСЗ пригодился, — усмехнулся я и тут же поменялся в лице, — а вот теперь вопрос: какого хрена ты топчешься вокруг меня и не контролируешь обстановку? Хоть бы оружие перезарядил. Если бы хоть один волк остался жив — он бы нас сейчас просто порвал на куски.
— Да ладно, чего ты… — буркнул Литвин, но сам уже прекрасно понял, что сглупил — пока мы толкались возле Шендра, не замечая ничего вокруг, могло случиться все, что угодно. И ладно я в тот момент как раз-таки выполнял свои обязанности — оказывал медицинскую помощь. Но Литвин-то чего ворон считал?
Что же, надеюсь в дальнейшем подобное не повторится. Иначе все может закончиться очень печально для нас всех.
Литвин уже тянул лямку часового, зорко осматриваясь по сторонам. Я же перезарядил свое оружие, подобрал винтовку Шендра, отнес ее к нему.
— Ну что, будешь снимать шкуры? — поинтересовался Литвин.
— Да погоди ты, дай хоть в себя приду! — бросил я.
В тот день до шкур дело так и не дошло.
Мы оттащили так и не пришедшего в себя Шендра подальше от места боя, разбили лагерь. Пока Литвин кашеварил, я стоял в дозоре. В этот раз первую смену предстояло тянуть мне, вместо пострадавшего Шендра. В два ночи меня сменил Литвин, и я завалился спать.
Утро началось с хороших новостей — Шендр пришел в себя. И хотя он жаловался, что рука болит, настоял на том, чтобы мы с Литвином начали снимать шкуры, а он нас будет сторожить.
Мы попытались его уговорить, но он стоял на своем — повреждена левая рука, а стрелять он может и правой.
Я попытался настоять, чтобы он отлежался, на что Шендр зло бросил:
— Пока я буду отлеживаться, мало ли что может случиться. Снимайте шкуры и валим отсюда. Вот до города дойду — там залягу в больничку. Будете мне посылки таскать.
Что же, сказано — сделано. Вместе с Литвином мы трудились до обеда и успели снять около половины шкур. А затем Литвина отпустили на поиски съестного — жрать сухпаек, как и всегда, не хотелось. До самой глубокой ночи я трудился сам.
Свежеприготовленная дичь, притащенная Литвином, полчаса отдыха, и мы вновь принялись свежевать волков. Справились только ближе к утру. Я с огромным облегчением завалился спать и проспал бы, наверное, до самого обеда, если бы не Литвин, с утра пораньше вновь отправившийся ставить и проверять свои ловушки (вот ведь, неугомонный, и откуда силы только берет?).