Колонист
Шрифт:
— Вы освободились? — спросил суперинтендант после взаимных приветствий.
— Для вас всегда, — заявил я, старательно изображая внимание.
— Разговор будет долгим, лучше его перенести в более удобную обстановку.
— Мой дом устроит? — Пришлось купить небольшой.
Удачно вышло с покупкой. Совсем рядом с лагерем полка возле Потомака. Бывший помещичий. Земля здесь от интенсивного выращивания табака истощилась, и хозяин с удовольствием избавился от собственности, перебравшись в другое место. Он и не рассчитывал получить нечто серьезное, а мне требовалась территория для размещения подразделений со всеми дополнительными службами, артиллеристами и прибывающими индейцами. Причем, чтоб не передрались, раздельно
Естественно, жилье приобрел за собственные средства, полностью истощив запасы. Но тут у меня дальний прицел на будущее. Сама усадьба — деревянный дом в шесть комнат с конюшней и парой хозяйственных построек. Уж больно накладно жить серьезной компанией при гостинице. Теперь стало достаточно тесно, зато можно быть уверенным в каждом. Не украдут и не поделятся за денежки некими сведениями не для общего пользования. А заодно в сарае уже работают опять гвоздильные станки, принося приятный доход вне щедрости губернатора и суперинтенданта.
Прежние, естественно, остались в Де-Труа и продолжают клепать товар для Канады. А здесь поставили улучшенную версию, с учетом практического опыта. Заказывали детали прямо в городе у разных мастеров. Вряд ли тайну удастся надолго сохранить. Многие уже в курсе моей деятельности и рано или поздно станки скопируют. Пока еще не сперли чертежи, и монопольно забиваем продукцией всю колонию. Адам настойчиво просит лишнее ему продать, но еще хватает желающих приобрести прямо в Альбионе.
Дез Эссар молча кивнул на предложение. Я обернулся подозвать Джонатана со Злюкой — тем самым неказистым конем. Скорость у него оказалась изумительной, только на скачки и выставлять. Да не доросли еще до собственного ипподрома в Альбионе. На охоту ездят, а построить специальный стадион пока руки не доходят. Заведомо убыточное мероприятие. А могли бы с моим конюхом, с его изумительным нюхом, брать призы и выигрывать на тотализаторе. Как минимум в самом начале никто не поставит на это странное животное, выкидывающее ноги в стороны. Увы, пока не до этого.
— Кстати, — сказал мой покровитель, — что это у вас за странная мания все тройками? Три батальона, три роты, три взвода, три отделения.
— Удобнее управление и снабжение, — объяснил я, садясь в седло. — Полк сверху донизу поделен на десятки плюс сержанты и капралы с офицерами. Третий батальон является запасным, и там проходят начальный инструктаж и тренировки. Лучшие потом идут в первый, похуже — во второй. Заодно и соперничество создается.
И попутно это позволило мне раскидать засланных губернаторских клевретов в третий и второй батальоны. Должностей оказалось больше обычного (визг по поводу штатного жалованья подняли в ассамблее до небес), несмотря на ликвидацию десятой роты. Вместо нее имелись артиллеристы, кавалеристы и саперы. Последние отбирались не только по умению махать топором и с прекрасным здоровьем. Кроме строительства бараков и прочего необходимого (взяли за образец ради скорости мои каркасные дома и здорово наловчились их возводить) еще и забоем скота занимались. Дополнительные подразделения были как бы сверх нормы, и пришлось буквально вырывать деньги на их содержание и обучение.
Зато получил возможность в первом батальоне поставить офицерами своих или хотя бы пришедших от дез Эссара с рекомендациями. Не то чтобы они частенько были лучше, но хоть не требовалось ставить на место. Достаточно быстро сообразили, что звание и должность могут быть равными, а вот почет и задачи — разными. Первая рота первого батальона считается гренадерской, и даже платят в ней больше. И так далее по понижающей. Причем из третьего переводятся выше исключительно отличившиеся, а остальные вечно на черной работе. И не факт, что служить в верхнем номере легче. У меня и адъютанты прыгают зайчиками, показывая чудеса меткости и выносливости на общих маршах. Полковник должен быть уверен в своих помощниках, а не держать за титул.
— Не проще было бы развести по разным ротам цветных, черных, белых нищих и зажиточных фермеров?
А вот это не в бровь, а в глаз. Некоторые категорически отказывались служить, когда понимали, во что вляпались. Хотя чаще всего делились по наличию доходов, а не по каким иным признакам. Вольных негров и цветных было достаточно много. Белые при земле не очень рвались воевать в пехоте. А для этих доход и возможность подняться в иерархии, отличившись в бою.
— Наверное, да. Правда, мне важнее не ненависть друг к другу, а слаженность подразделений. Чтобы считали своего товарища опорой в бою вне зависимости от цвета кожи, происхождения или еще каких глупостей. Когда столкнемся в схватке с индейцами, все должны доверять своим соратникам по взводу и роте. Полагаю, армия — единственное место в колониях, где это реально достижимо.
Ничего подобного в тщательно проштудированных трудах Жомини и «Трактате о военном искусстве» Хамфри Блэнда, англичанина по происхождению, обнаружить не удалось. И десятки с тройчатками, а также сознательное смешивание в одном подразделении людей с самыми разными доходами — чисто мое изобретение. По причине чистой рациональности и удобству. Гораздо проще обеспечить снабжение при четком количестве людей во взводе и роте. А не хватает — перевести до положенного штата из третьего батальона, чем держать в голове постоянно списки.
— И умоляю, не продолжайте с обычного вопроса.
— Насчет формы? — не удивился дез Эссар. — Да уж приходилось слышать ответ из самых разных уст.
Не получив достаточно заказанного материала (в принципе заявки полностью не выполнялись по любому пункту, и при этом с меня не забывали требовать), я нарядил полк в индейские охотничьи рубахи и леггинсы. Громогласно заявлял про неподобающий наряд и вынужденную необходимость. Фактически кроме экономии в подобной одежде гораздо удобнее нести службу и совершать долгие и утомительные переходы с полной выкладкой, чем в мундирах. Впрочем, одна одежда еще не делает человека великим воином. Даже лучшие из белых людей не сравнятся с индейцами в лесах, в их привычной обстановке.
В дороге мы молчали, и, лишь расположившись со всеми удобствами, я позволил себе после выставления на стол легкой закуски и вина доставшимся заодно со зданием слугой с дурацким именем Вулкан (плантаторы считают нормальным давать имена из мифологии своим рабам, отчего пришлось и на эту тему нечто прочитать) изобразить глубокое внимание.
— A votre sante,[45] — сказал я, поднимая бокал, наполненный рубиновой жидкостью.
— Неплохо, — отпив, одобрил начальник.
Еще бы. Специально для высоких гостей держу несколько маленьких бочонков. Разные сорта вина из Франции. Мне и пиво местное сойдет, в Англии оно в большем почете у простых людей, но положено держать марку и изображать перед гостями знатока импортного пойла. Местное не очень хорошее, и его мало.
— У повешенных нашлись родственники, — сказал наконец суперинтендант, — крайне недовольные случившимся. Жалобы о ваших всевозможных нарушениях законов и правил пошли уже не только губернатору, но и в Париж. Завтра появятся и в газетах.
Понятно, некоторые вещи остановить не в его силах, однако решил предупредить заранее. Бывает, люди приходят в бешенство, прочитав о себе несправедливые или клеветнические слова. Подготавливает заранее, чтобы вел себя сдержанно. Самое отвратное в моем положении — необходимость заставлять повиноваться и получать одновременно приказы от полковника де Клерона, губернатора Генри Уильяма, а также неведомых господ из метрополии, вообще в здешних делах не разбирающихся и притом убежденных в собственной значимости. Да и командующий на пару с графом тоже не сильно блещут умом.