Колонист
Шрифт:
— Мистер Нунез…
Фарлоу Нунез смущенно посмотрел на него:
— Извини, Джефф, что не сообщили тебе раньше. Я не работал, а дежурный диспетчер не стал с тобой связываться, поскольку знал, что тебе запрещено покидать город. Как только это печальное известие дошло до меня, я тебя разыскал.
Сейчас Джефф чувствовал только мрачную уверенность в печальном конце и еще вину перед матерью.
— Я могу уйти прямо сейчас?
— Конечно. У тебя здесь есть какая-нибудь одежда? Можешь
— Большое вам спасибо! — Джефф повернулся и поспешил в раздевалку.
Расходы! Жителю Внутриземелья легко говорить о таких вещах!.. Джефф решил, что не будет переодеваться, схватил куртку и помчался на стоянку гравимобилей.
Только подняв в воздух двухместный уборочный гравимобиль, юноша вспомнил о запрете покидать город. Ему стало нехорошо от одной только мысли, в какую дикую ситуацию он угодил, но он продолжал свой путь на юг, в сторону Барьера. Джефф решил сделать наиболее разумную в данных обстоятельствах вещь и принялся быстро набирать код выхода на срочную радиосвязь.
— Я хочу поговорить с капитаном Мюллером из полицейского управления Гринвилла.
Ему удалось застать Мюллера на месте.
— Слушаю тебя, Джефф. Что случилось?
— Я… моя мать умирает! Мне нужно в Кули-Хед!
Мюллеру потребовалось всего несколько секунд, чтобы принять решение.
— Хорошо. Здесь я все улажу. Когда окажешься в зоне действия радара полицейского участка в Кейн-Крике, свяжись с ними. И как только у тебя появится возможность, зайди к ним, пусть там на тебя посмотрят. Джефф, мне очень жаль, что твоя мать умирает. Держись!
Предчувствие Джеффа не обмануло. Приземлившись в Кули-Хед, он сразу заметил черную ленту на двери дома своей сестры. И еще одну — на хижине, в которой родился. У нее теперь были новые хозяева, но, похоже, в деревне не забыли, где семья Адамсов прожила столько лет.
Все, кого он встречал, прежние соседи и знакомые теперь смотрели на него враждебно или отворачивались. Джефф заметил, что они беззастенчиво разглядывают его аккуратный серый комбинезон и начищенные до блеска ботинки. Неожиданно ему стало неловко — он понял, что даже простая рабочая одежда кажется этим людям верхом роскоши.
Сестра тоже встретила его не особенно любезно.
— Похороны завтра днем. Я постелю тебе на полу, если ты останешься ночевать.
Джефф затряс головой гораздо более энергично, чем требовалось.
— Я заночую в Кейн-Крике. Мне все равно нужно туда слетать и сообщить в полицию, что я здесь. — Он уже связался по радио с дежурным, и тот повторил инструкции капитана Мюллера. Джефф минуту разглядывал сестру, а потом спросил: — Почему это произошло так неожиданно? В последний раз, когда я видел мать, мне
Сестра холодно, словно к ней в дом явился совершенно чужой человек, посмотрела на него и сказала:
— В последний раз ты нас навещал полтора месяца назад. Временами ей становилось лучше, потом снова хуже. Два дня назад к нам приезжал доктор со станции первой помощи и дал какое-то новое лекарство. Мне показалось, что мать стала чувствовать себя немного лучше, а ночью она впала в кому. Весь следующий день ее состояние не менялось. Тогда мы послали в Кейн-Крик за доктором, но он не успел — она уже умерла.
Чувство вины острым ножом разрывало сердце Джеффа. Пока он мечтал о Пег Уоррен и пытался разобраться со своими собственными проблемами, его мать уходила из жизни!.. Юноша вскочил на ноги и подошел к окну без стекла, чтобы эта чужая женщина — его сестра — не заметила выражения его лица и слез, появившихся на глазах.
— Каким образом тебе удалось меня разыскать?
Сестра нахмурилась, точно Джефф обвинил ее в недосмотре.
— У меня не было никакой возможности с тобой связаться. Сообщение передали из Кейн-Крика — так сказал доктор, когда прилетел.
Джефф покраснел. А чего они от него ждали? Он посылал им деньги — гораздо больше, чем когда-либо держали в руках все жители их маленького городка, вместе взятые. Неужели они рассчитывали, что он через день будет направлять им гравимобили, доверху набитые продуктами? Или что привезет в Кули-Хед целый воз одежды, новые инструменты и радиоприемники и станет раздавать их направо и налево? Или… достанет чудесное лекарство, которое позволило бы его матери уйти из прошлого, где она желала остаться и где ей было так хорошо?
Однако безжалостный внутренний голос говорил: «Ты мог сделать больше, чем делал». Мог больше отдавать самого себя, своей души. Мог прилетать сюда раз в неделю, чтобы побыть с ней. Твой драгоценный счет практически не пострадал бы от таких мизерных затрат. А она, покидая на короткие мгновения свое прошлое, видела бы, что у нее все еще есть сын!
— Мы собираемся переехать в дом поменьше, — сказала сестра. — Тут остались кое-какие твои вещи… Заберешь их?
Джефф слушал ее краем уха и потому рассеянно спросил:
— Какие вещи?
— Нож, бумердиски, метатель. Одежда. И тому подобное.
Джефф с трудом сдержался, чтобы не расхохотаться, боялся, что смех получится истерическим.
— Я в состоянии получить сколько угодно «тому подобных» вещей во Внутриземелье. Все, кроме бумердисков и метателя. Одежду отдай кому посчитаешь нужным. А нож, думаю, пригодится твоему мужу.
— Он им и так пользуется, — ответила сестра. — А диски и метатель тебе нужны?
Неожиданно Джеффу стало так невыносимо противно, что просто ради того, чтобы заставить ее замолчать, он резко заявил: