Колокола
Шрифт:
Наташа. Не то что у нас в Ивановке!
Рахм. Ты не смейся! Русский мужик может прибить жену, но он ее чтит, она ему во всем друг, защитник и спасенье. Западная эмансипация — сплошное лицемерие. Настоящее равенство только у нас.
Наташа. Где это «у нас», Сережа?
Рахм. На Родине! В России!
Наташа. Мы же совсем не знаем сегодняшней России. Газетные сплетни, слухи, анекдоты, хула и восторги — это еще не Россия! А как там пахнет сейчас, как выглядят улицы, прохожие,
Музыка стихла. Пауза.
Рахм. Как тебе удалось?
Наташа. Очень просто. Послала письмо, деньги. Все объяснила. Никаких препятствий не чинили.
Рахм. Бог мой!.. Марина едет!
Рахманинов подбежал к роялю и заиграл 4-ю часть Первой сюиты (картины колокольной стихии).
Рахм. Срочно вызову Федора! Он сам люто тоскует… Хоть душу отведет! Устроим русский пир: со щами, пирогами, блинами и песнями. (Пауза.) А как же комиссар Иван ее отпустил?
Наташа. Иван в деревне. Если он и комиссар, то очень маленький.
Рахм. А она ведь уже не молода!
Наташа. Почти моих лет; но у меня взрослые дочери, внучка, а у нее?
Рахм. Я начинаю другими глазами смотреть на Ивана. Мы действительно заели ее век.
Наташа. И продолжаем это делать…
Рахм. (кричит как мальчишка). Марина едет!.. Марина!
Та же надпись на доме: «Страстной бульвар», и над ней красный флаг. По оркестровой дорожке к подъезду подходит пожилой в картузе и кожанке человек — Иван. Позвонил, вышел домоуправляющий в очках — Черняк.
Черняк. Вам кого?
Иван. Сам знаю кого.
Черняк. Но я тоже хотел бы знать, как председатель домкома, как лицо, которому доверены ключи.
Иван. Какие тебе ключи доверены? Мне Марину Петровну!
Черняк. От квартиры. Марина Петровна, уезжая, оставила мне ключи и просила доглядеть.
Иван. Куда она уехала, мать твою! Ее не сдвинешь с ихнего барахла!
Черняк. Марина Петровна уехала в Швейцарию.
Иван. А далеко это?
Черняк. За углом. Сперва по Большой Дмитровке, затем на Варшавское шоссе, не больше трех с половиной тысяч километров.
Иван. Твое фамилие Черняк, точно? Ты меня не помнишь, часом? Я к Марине приходил как ихний муж.
Черняк. Не знал, что Марина Петровна замужем.
Иван.
Черняк посмотрел и проникся доверием.
Иван. Слушай, товарищ Черняк, пусти меня в квартиру, может, я письмо какое найду с адресом.
Черняк. Зайдем. Перекусим, плеснем на сердце?
Иван. Спасибо. Я, по правде, с самой Ивановки не жрамши!
Черняк и за ним Иван уходят в дом.
Утопая в креслах, сидят Рахманинов, Наталья Александровна, Федор Шаляпин. В стороне, приводя себя в порядок после долгого пути, сидит Марина.
Рахм. И памятник Пушкину стоит?
Марина. Куда же ему деться? Все на своем месте, Сергей Васильевич!
Шаляпин. А Василий Блаженный?
Марина. Розовеет в лучах солнца…
Шаляпин. А Минин и Пожарский?
Марина. За Пожарского не скажу, а Минин точно на месте!..
Шаляпин. А Большой театр? А Ново-Московская?
Марина. Это что?
Шаляпин. Ресторан. За Москворецким мостом. Любимый ресторан Петра Ильича Чайковского… Кислыми щами накормишь?
Марина. А как же, Федор Иванович! Квашеной капусты целый бочонок привезла. И грибов сушеных. И кулебяка будет, и пироги с рыбой, визигой, ливером…
Шаляпин. А песни будут?
Марина. Все, что пожелаете!
Шаляпин. А что у вас поют?
Марина. Да всякое. И революционное, и про Красную Армию, и про любовь.
Шаляпин. Спой!
Марина (поет).
Мы красная кавалерия, и про нас Былинники речистые ведут рассказ О том, как в ночи ясные, О том, как в дни ненастные…Шаляпин (подхватил).
Мы прямо, мы смело в бой идем!Рахм. Секретный агент большевиков. Шаляпин выдал себя порывом советского патриотизма.
Шаляпин. А вы думали, обломы, я не знаю, что поют на Родине? Все знаю: от «Кирпичиков» до отличных красноармейских песен. Сам не раз певал. Марина, спойте еще что-нибудь.
Наташа. Марина частушки знает, местные, тамбовские. Правда, иные несколько вольного содержания.