Колодец тьмы
Шрифт:
Увидев Даннера, Хельмос учтиво извинился и с мягкой улыбкой поспешил к дворфу. Даннер в знак уважения попытался встать, но Хельмос покачал головой.
— Не надо, друг мой. Сидите. Нам с вами церемонии не нужны. Рад вас видеть. Хорошо, что вы смогли прийти.
— Я счел за честь ответить на приглашение, ваше высочество, — сказал Даннер.
Он восхищался Хельмосом. Пожалуй, за всю свою жизнь Даннер никем так не восхищался, как этим молодым человеком. Кроме, разве что, приютившей его переписчицы. Даннер и Хельмос обменялись дружеским
— Желаю вам радостной помолвки, мой молодой господин, — добавил Даннер, внимательно всматриваясь в лицо Хельмоса и огорчаясь увиденным.
Хельмос выглядел изможденным. Должно быть, в последние дни он спал урывками, если вообще спал. Помимо усталости, на лице Хельмоса отражалось непонимание и замешательство. Они с отцом получили подлый и неожиданный удар в спину. Ведь еще недавно казалось, что они вот-вот заключат мир с эльфами, — и вдруг оказалось, что они стоят на грани войны со всеми расами.
Владыка Скорбей. Какое отвратительное имя для любого, кто молод, будь он хоть человеком, хоть нет. Даннер просто расшвырял бы по двору всех этих магов, наславших черную тучу на ясный небосклон надежд Хельмоса. Напрасно еще один друг Даннера — учитель Эваристо, пытался его убедить, что такое имя Хельмосу дали сами боги. Даннер ничуть этому не верил. Он еще в детстве перестал верить в богов, когда те никак не откликнулись на его долгие горячие молитвы, на просьбы вылечить ему ногу, чтобы он вновь смог ездить верхом. Сколько он ни молился, боги его не слушали.
Хорошо, что хоть упоминание о помолвке вызвало улыбку на сером от волнений и утомления лице принца и заставило блеснуть его глаза.
— Благодарю вас, Даннер. Я мечтал об этом с самого детства. Когда Анне было десять лет, я спросил ее, выйдет ли она за меня замуж.
— И что же она ответила? — спросил Даннер, поддерживая приятный для принца разговор.
— Она сказала, что ненавидит всех мальчишек, — ответил Хельмос, улыбаясь воспоминаниям. — А потом взяла и ударила меня прутом.
— Я надеюсь, теперь она не стала вас бить, — сказал дворф.
— Нет, теперь не стала, — засмеялся Хельмос, и его смех вызвал гневный взгляд господина Мабретона, решившего, что дворф выторговывает какие-то политические уступки для своих соплеменников.
— И когда свадьба?
— Примерно через месяц, — ответил Хельмос, уже куда более серьезно.
Он искоса взглянул на посла эльфов, который расхаживал по залу взад-вперед, демонстрируя свое негодование.
— Если будет на то воля богов, — добавил кронпринц.
Это означало: свадьба состоится, если Виннингэль не окажется втянутым в войну.
— Какое счастье, что таинство брака совершается в узком кругу, — чуть улыбнувшись, произнес Хельмос. — С меня довольно грандиозных зрелищ.
В это время появился посол орков — глава оркской общины в Виннингэле.
Хельмос приветствовал орка и дворфа на их родных языках. Он уже познакомился с Капитаном, как орки называли своего вождя, во время прежних визитов, и потому вежливо осведомился об улове. Капитан ответил, что улов нынче был неважный. Впрочем, орки всегда так говорили, поскольку чем меньше рыбы они вылавливали, тем сильнее можно было взвинтить на нее цену на рынке.
Даннер почтительно поклонился послу дворфов и проводил его к стулу, ибо посол уже намеревался усесться на полу, как у себя в шатре. Даннер также намекнул шепотом, что не обязательно было приводить с собой во дворец двенадцать телохранителей. Человеческий король мог расценить это как оскорбление.
Даннер как раз убеждал посла оставить лишь четверых из двенадцати телохранителей (все они уселись на полу позади посольского стула), а остальных отослать, — когда в зал вошел чем-то сильно взволнованный слуга. Он направился прямо к Хельмосу и негромко произнес несколько слов. Хельмос встревожился, затем помрачнел. Он отдал распоряжения слуге, после чего обратился к собравшимся, прося извинения за необходимость покинуть их ненадолго. Предложив высоким гостям освежиться и подкрепиться в его отсутствие, кронпринц поспешно вышел.
Собравшиеся громко заявили, что находят исчезновение принца подозрительным и считают себя оскорбленными. Главный посол эльфов отказался есть или пить в доме своего врага, ибо в таком случае он потерял бы лицо. Капитан и дворфы не отличались подобной щепетильностью. Двенадцать телохранителей совершили короткий налет на фрукты, хлеб, сыр и вино, расставленные на столе. То, что не удалось проглотить сразу, они распихали по карманам про запас.
Вернувшийся слуга объявил:
— Олгаф, король Дункарги.
В зал собраний вошел низкорослый щуплый человечек с лицом скряги и плаксивым голосом. Рот у него кривился, как будто дункарганский правитель постоянно жевал что-то чрезвычайно противное.
— Ах, вот оно что, — пробубнил себе под нос Даннер. — Жди новых козней.
Дворф мысленно извинился перед Сильвитом за свои подозрения. Теперь Даннер знал, кто рассылал анонимные сообщения. Если даже Олгаф не делал этого сам, то наверняка имел к этому отношение. Путь из столицы Дункарги в Виннингэль занимал несколько недель. День совещания был назначен позавчера. Значит, даже если бы Олгафа и пригласили, он никак не смог бы прибыть вовремя. Должно быть, он знал, что подобное совещание обязательно созовут, а самый надежный способ узнать об этом — самому начать интригу.