Колодец тьмы
Шрифт:
Мабретон сознавал, что Вэлура не любит его, но надеялся своей добротой и терпеливостью завоевать ее сердце, как прежде завоевал ее руку. Последние месяцы давали ему основание считать, что его надежды начинают сбываться. Впервые за все время супружества Вэлура с теплотой и нежностью отвечала на его любовные ласки. Она повеселела и уже не жаловалась на тяготы жизни среди людей. Она стала проявлять интерес к мужу, к тому, что он делал и говорил.
Теперь Мабретону была понятна истинная причина нежности жены на их ложе. Она просто играла в любовь к нему, она отдавалась мужу, чтобы прикрыть гнусность прелюбодеяния. И ее внезапная
Сейчас господин Мабретон не испытывал к этой женщине ничего, кроме ненависти. Она опозорила его и его Дом. Он приказал лучникам целиться в ногу, чтобы не убить, а только ранить ее. Целители смогут сохранить ей жизнь, но она будет испытывать нестерпимые мучения, конец которым положит только позорная смерть. Если у нее осталось хоть какое-то понятие о чести, она примет эту смерть от его руки... Но когда слуга принца осторожно опустил Вэлуру на землю, господин Мабретон, вопреки рассудку, почувствовал, как при виде этой прекрасной женщины в его сердце вновь разгорается любовь.
Его глаза наполнились слезами. Он отвернулся от слуг и солдат, чтобы те не видели его слабости. Слуга принца, не видя Мабретона, поклонился в том направлении, где, по его мнению, тот мог находиться.
— Принц Дагнарус, являющийся моим господином, принимает вызов господина Мабретона и встретится с ним в поединке на земле, обагренной кровью госпожи Вэлуры.
— Прекрасно, — ответил Мабретон.
В лучах солнца его магические доспехи Владыки отливали серебром.
— Я избавлю мир от принца-демона.
— Господин, как прикажете поступить с Сильвитом, слугой принца? — спросил один из стрелков, поднимая лук с вложенной стрелой. — Он опозорил наш народ. Я попаду в него без промаха.
— Не трогайте его, — кратко распорядился господин Мабретон. — Предки решат его участь.
Но дело было не только в предках. Мабретон знал, что Сильвит находится на службе у Защитника, который высоко ценит молодого эльфа. Мабретон не хотел становиться убийцей любимого шпиона Защитника.
— Пусть двое из вас пойдут и заберут женщину. Отнесите ее к целителям. Передайте им, чтобы обращались с ней хорошо и постарались облегчить ее страдания. До большой дороги ей придется ехать верхом. Там ее уложат на носилки, чтобы доставить на родину.
Эльфы повиновались. Они сняли с себя оружие и направились к поляне, где Сильвит оставил Вэлуру. Она лежала на покрывале, слабая от потери крови и терзаемая нестерпимой болью. Но когда эльфы подошли к ней, Вэлура нашла в себе силы поднять голову и приподняться на локте.
— Не прикасайтесь ко мне! — велела она, бросив на них презрительный взгляд. — Я пойду сама!
Отвергнув их помощь, Вэлура, морщась от боли, с трудом поднялась на ноги. Из ее бедра по-прежнему торчало древко стрелы. Женщина вздрогнула и громко застонала, наступив покалеченной ногой на землю и едва не упав. Ценой неимоверных усилий она все же сумела удержаться на ногах. Она побрела вперед, кусая от боли губы. Лицо Вэлуры было пепельно-серым. Каждый шаг отзывался
Пусть эта женщина была запятнана позором, но ее мужество и сила духа вызвали восхищение. Солдаты одобрительно перешептывались. Господин Мабретон был вынужден отвести глаза в сторону, подавляя желание броситься к ней, подхватить на руки, все простить и вновь принять ее в свой Дом. Но долг перед своей семьей никогда не позволил бы ему отважиться на такой поступок.
Он ждал до тех пор, пока по бросаемым украдкой взглядам не убедился, что Вэлура сумеет дойти до целителей. Она двигалась медленно и с большим трудом, хватаясь по пути за стволы деревьев, но продолжала идти сама. Солдаты шли позади, более не решаясь предлагать ей помощь. Едва только кто-то из них пытался приблизиться к ней, Вэлура презрительным и разъяренным взглядом отталкивала его.
— Господин Мабретон! — раздался требовательный голос. — Я начинаю терять терпение.
Владыка отвел глаза от женщины, бывшей некогда его женой, и посмотрел на ее демонического любовника.
Выхватив из ножен меч, господин Мабретон вышел на поединок.
— Не забывайте, ваше высочество, — предостерегал Гарет Дагнаруса, который был уже готов броситься в драку. — Меч Владыки — это оружие, благословенное богами. Его удар может оказаться для вас смертельным.
— Но даже в этом случае, Меченый, ему придется убить меня дважды, — самоуверенно ответил Дагнарус.
Один из участников поединка, облаченный в серебристые доспехи, сиял подобно утренней заре. Другой, весь в черном, олицетворял кромешную ночь. Они стояли в центре большой поляны. Забрала шлемов были опущены, и противники видели лишь глаза друг друга. По выражению глаз каждый старался предугадать, каким будет следующий удар.
Противники не торопились начинать поединок. Дагнарус сделал пробный выпад, который господин Мабретон с легкостью отразил. Потом эльф яростно взмахнул мечом, но Дагнарус отвел его удар в сторону. Пока что они просто испытывали силу, ловкость и умение друг друга. Вскоре оба убедились, что во всем этом они равны.
Гарет отвернулся от окна. Ему нужно было приготовиться к магическим действиям и набраться сил, чтобы выдержать неимоверную боль — плату за оказанную Пустотой помощь. Потом он подошел к дверному проему и встал рядом с Сильвитом, наблюдавшим за поединком.
— И на чьей же вы стороне? — тихо спросил эльф, не сводя глаз с противников.
— Разумеется, на стороне его высочества, — ответил Гарет.
Мрачный, циничный взгляд Сильвита скользнул по лицу Гарета.
Гарет попытался выдержать взгляд эльфа, но не смог. Отвернувшись, он стал смотреть в центр поляны.
Дагнарус был опытным воином. Он умел прекрасно действовать в сумятице боя, когда у солдата почти нет времени на размышления и он должен быстро, практически инстинктивно, приспосабливаться к непрестанно изменяющимся условиям. Однако принцу недоставало терпения опытного дуэлянта. Обманные движения, неожиданные отходы и иные маневры Мабретона вскоре рассердили Дагнаруса, которому хотелось побыстрее закончить поединок. Принц начал допускать ошибки.
Сильвит слегка прищелкнул языком. Гарет помнил этот звук. Когда они были мальчишками, эльф всегда так щелкал, если Дагнарус проявлял особое упрямство или своеволие.