Колодец тьмы
Шрифт:
Эмилия, отчаянно мигая, смотрела на него. Потрясение губительно сказалось на ее и без того слабом рассудке. Она не понимала происходящего. Только что она видела сына мертвым, а теперь он ожил. Королева рассмеялась диковатым, сдавленным смехом и, протянув руку, дотронулась до черных доспехов.
— Ты стал Владыкой, сын мой. Однажды ты станешь королем. Я всегда это знала. О, до чего неотразимо ты выглядишь!
Перепуганные фрейлины не знали, как ее утихомирить.
Дагнарус с нескрываемым презрением посмотрел на мать. Он отвернулся
— А что говорят по этому поводу сами боги? — с легкой усмешкой спросил принц Высокочтимого Верховного Мага.
Он указал на пергамент.
— Теперь я — Владыка. Хотелось бы знать, Владыка чего?
Рейнхольт непонимающе смотрел на Дагнаруса, будто тот говорил на чужом языке. Потом, совладав с собой, Высокочтимый Верховный Маг взглянул на пергамент. Дрожащей рукой он поднял лист и показал свидетелям.
Пергамент был сплошь забрызган кровью.
Когда Дагнарус ударил по алтарю, он опрокинул чашу с кровью ягненка, и ее содержимое залило пергамент. Но те, кто находился рядом с Рейнхольтом, видели проступившие черные буквы. Казалось, пламя Трансфигурации опалило и их.
— Владыка Пустоты, — прочел Высокочтимый Верховный Маг.
И он тут же уронил пергамент, словно тот обжег ему пальцы.
Торжество Дагнаруса как ветром сдуло. Лицо принца стало почти таким же бледным, как и лицо короля. Рука стиснула рукоятку меча. Он стоял молча, пытаясь справиться с дыханием. Принц вдруг снова стал тем мальчиком, которого помнил Гарет: нелюбимым, одиноким, покинутым и никому не нужным. Гарет ничуть не удивился бы (он даже как бы ожидал этого), если бы сейчас Дагнарус вдруг бросился к ногам отца и стал умолять о прощении. Но нет. Честолюбие и гордыня, столь же черные, как его доспехи, и такие же жесткие и холодные, оказались сильнее всех других чувств. Принц вскинул голову и сверкнул глазами.
— Будь ты проклят! — бросил он Рейнхольту.
Дагнарус широким жестом обвел всех, кто находился в Храме.
— Будьте все вы прокляты! Но знайте: наступит день, когда я буду вашим правителем!
До этих слов Хельмос почти не обращал внимания на Дагнаруса. Он пытался привести в чувство отца, склонившись над ним и растирая холодные, как лед, отцовские руки. Но сейчас он отчетливо понял замысел младшего брата. С ясностью, дарованной ему богами, он увидел, какая опасность нависла над королевством.
— Схватите его! — крикнул Хельмос. — Не дайте ему уйти! Если понадобится, убейте его!
Владыки во главе с Мабретоном обнажили мечи и стали приближаться к Дагнарусу. Принц упирался спиной в алтарь. Каким бы сильным и искусным он ни был, нечеловеческое испытание ослабило его. Он не надеялся одолеть десятерых боевых магов, готовых употребить всю свою силу и искусство, чтобы задушить в зародыше опасного и непредсказуемого Владыку Пустоты.
— Стойте!
Голос короля был почти неузнаваем, но ясно слышим среди звона металла
Одни боги знали, как Тамаросу удалось подняться на ноги. Стараясь не упасть, он протянул руку.
— Не трогайте его! — потребовал король, голос которого превратился в хриплый клекот. — Это моя вина. Пусть уходит.
Тамарос зашатался и рухнул на пол. Упавшая с головы корона покатилась по подиуму и замерла в лужице крови ягненка, невдалеке от ног Дагнаруса.
Склонившийся над отцом Хельмос не видел этого. Но Владыки и Почтенные Маги видели. Они и без орков поняли смысл ужасного знамения. Владыки стояли с мечами наготове, но не двигались. Тамарос оставался королем. Он отдал приказ, и приказ надлежало выполнять.
Дагнарус поднял корону. Она сверкала у него в руке. Пройдя мимо Владык и даже не взглянув на них, Дагнарус швырнул корону Хельмосу.
— Поноси ее пока, братец, — сказал принц.
Спрыгнув с подиума, он с волчьей ловкостью приземлился на полу амфитеатра. Гарет и Сильвит присоединились к нему. Эльф прикрывал принца со спины. Владыки оставались стоять неподвижно, словно псы, чуявшие дичь, но сдерживаемые своими хозяевами.
Дагнарус подошел к Вэлуре. Она молча взирала на него, бледная и прекрасная, словно лилия, сорванная со стебля. Дагнарус протянул к ней руку в черной перчатке.
— Если мне суждено быть Владыкой Пустоты, согласна ли ты стать ее Владычицей? — спросил он.
Вэлура почти не колебалась. Она бросила взгляд туда, где стоял ее муж, затем, не обращая внимания на крики и причитания служанок, протянула Дагнарусу свою руку. Повернувшись к мужу спиной, она вместе с принцем пошла вверх по проходу. Со странным и каким-то дьявольским величием они оба подошли к массивным двустворчатым дверям. Гарет и Сильвит шли вслед за ними. Эльф все так же следил, чтобы на принца не напали сзади.
— Дагнарус! — крикнул Хельмос. Его голос прозвучал на весь Храм. — Дагнарус, брат мой, я даю тебе шанс искупить свою вину. Отрекись от зла, которое ныне овладело тобою. Наш отец требует, чтобы мы были к тебе милосердны, и мы подчиняемся ему. Он любит тебя, Дагнарус. Ради нашего отца, вернись!
Дагнарус обернулся и смерил его пренебрежительным взглядом.
— Пропади ты в Пустоте, братец, — громко выкрикнул он. — Вместе с нашим отцом.
Глава 13
Король умер. Да здравствует Король!
Возле ступеней храма, покрытая парадной попоной, украшенная розами, вплетенными ей в гриву и хвост, стояла лошадь Дагнаруса. Ее держал под уздцы один из королевских гвардейцев, удостоенный такой чести за свое мужество на полях сражений. На этой лошади новоиспеченный Владыка должен был с триумфом проследовать во дворец. Гвардейцы взяли лошадь в кольцо, оберегая ее от любопытных зевак, которым не удалось протиснуться в Храм и которые ожидали принца снаружи, готовые приветствовать нового Владыку.