Коллекционер
Шрифт:
– Арчер, – проговорил он в домофон.
– Привет, Аш, это Винни.
– Заходите.
Он нажал кнопки замков, вышел из гостиной и спустился вниз.
Винни стоял с кожаным портфелем в руках. Несмотря на жару и рабочий день, на нем был шикарный серый в тонкую белую полоску костюм и крахмальная белая сорочка, дополненная изящно завязанным платком от Эрме с ярким пестрым узором.
Туфли блестели. Волосы были зачесаны назад, белые пряди оттеняли загорелое лицо с аккуратной эспаньолкой.
Он более походил на одного
Услышав шаги, он поднял глаза.
– Аш!
В голосе все еще звучал джерсийский выговор его детства.
– Ужасные времена.
Поставив портфель, он крепко обнял Аша.
– Как держишься?
– Очень много дел. Это помогает.
– Это всегда помогает. Что я могу сделать? Олимпия прилетает сегодня, но сразу поедет в дом Оливера. Она не велела мне приезжать до воскресного утра, но, думаю, Энджи и дети приедут завтра.
– Она и Энджи всегда были близки.
– Как сестры, – согласился Винни. – Она предпочла бы иметь в сестрах и братьях не меня, а Энджи и Найджела. Но раз уж мы все собрались, могли бы тебе помочь.
– Не сумеешь ли отговорить ее от волынок?
Винни коротко засмеялся.
– Да ни в коем случае. Она убеждена, что Оливер хотел бы волынки. Полиция что-нибудь узнала?
– Если и да, то мне ничего не говорят.
– Но кто мог решиться на такое? Сейдж… они так друг другу подходили! Думаю, они могли быть счастливы вместе. Возможно, ревность бывшего парня? Я так и сказал полиции, когда они пришли со мной поговорить.
– У нее кто-то был до Оливера?
– У такой женщины? С ее внешностью, образом жизни? Разумеется. Оливер никогда ни о ком не упоминал, хотя я просто уверен, что кто-то был. Но он был счастлив, и это мы должны помнить. Последние несколько недель он был словно наэлектризован. Поговаривал, что хочет куда-то поехать. Думаю, он собирался сделать предложение. Он так и излучал возбуждение и беспокойство, как человек, собирающийся предпринять важный шаг в жизни.
– Кажется, вы правы. Я хочу кое-что вам показать. Наверху.
– Конечно.
Аш повел его к лифтам.
– Он говорил вам что-то о сделке, которую собрался заключить? О каком-то особом клиенте?
– Ничего необычного. Последние несколько месяцев он очень хорошо работал. Занимался ликвидацией имущества, приобрел несколько превосходных вещиц, имея в виду определенных клиентов. У этого мальчика был настоящий талант.
– Да, вы говорили. Сейчас налью вам выпить.
– Не откажусь. Последние дни были трудными. Все любили Оливера, и, благослови его боже, он любил всех. Даже когда выводил вас из себя, все равно его любили. Ты знаешь, каким он был.
– Знаю.
Аш повел Винни в небольшую кухню при мастерской, взял замороженный стакан из кулера под баром с напитками.
– Джин-тоник, верно?
– Сам знаешь. У тебя прекрасный дом, Аш. Когда ты купил его, я подумал:
– Да, но…
Аш смешал напитки, добавил сок лайма и открыл бутылку пива.
– Жизнь в шумном, людном городе тяжела. Нужно иметь спокойный уголок, куда можно прийти и отдышаться.
– У тебя он есть.
Винни коснулся бокалом его бутылки.
– Я горжусь тобой. Знаешь, что Сейдж купила одну из твоих картин? Оливер упоминал об этом.
– Я видел картину, когда собирал его вещи. Большую часть вещей. Заходите сюда и скажите, что думаете об этом.
Он повел Винни в кабинет.
Яйцо стояло на его письменном столе.
Обычно у Винни было бесстрастное выражение лица типичного игрока в покер, и Аш прекрасно это знал, потому что не раз ему проигрывал. Но теперь лицо Винни осветилось потрясенным восторгом новичка, выложившего на стол четыре туза.
– Где ты взял это? Аштон!!!! Где ты взял это?
– Что это такое?
– Не знаешь?
Винни выпрямился, обошел яйцо, наклонился так низко, что почти коснулся носом золота.
– Это либо яйцо Фаберже «Херувим с колесницей», либо самое великолепное его воспроизведение, которое я когда-либо видел.
– Можете точно сказать, это первое или второе?
– Где ты его достал?
– Из банковского сейфа. Сейфа Оливера. Он послал мне ключи и записку с просьбой сохранить ключ, пока он со мной не свяжется. Сказал, что у него обидчивый клиент и в перспективе выгодная сделка. Думаю, он попал в беду, Винни. И эта беда сейчас стоит на моем столе. Думаю, то, что убило его, стоит на моем столе. Можете сказать, оно настоящее?
Винни упал на стул и сильно растер ладонями лицо.
– Мне следовало знать. Следовало знать. Его энергия, возбуждение, смешанное с беспокойством. Не о женщине. Об этом. Об этом. Я оставил портфель внизу. Он мне понадобится.
– Сейчас принесу. И простите меня.
– За что?
– За то, что впутал вас в это.
– Он мой племянник, Аш. Мальчик моей сестры. Ее единственный мальчик. Я научил его разбираться в антиквариате. Коллекциях. Их ценности. Как продавать и покупать. Конечно, ты позвонил мне.
– Пойду принесу портфель.
Аш знал, что только добавит ему скорби. Цена, которую приходится платить. Но родные прежде всего звонят родным. По-другому у него не выходит.
Когда он вернулся с портфелем, Винни, согнувшись, стоял над яйцом. Очки сползли на кончик носа.
– Всегда теряю эти штуки.
Он снял очки, отложил подальше.
– Пары очков не хватает на месяц. Но я двадцать лет храню лупу ювелира.
Он открыл портфель.
Вынул тонкие хлопчатые перчатки, натянул, включил настольную лампу и стал изучать яйцо через лупу, дюйм за дюймом, с тщательностью хирурга, вглядываясь в крошечные механизмы, сверкающие камни.