Колечко с бирюзой
Шрифт:
— Я же говорю — Наталья. А работала она, кажется, медсестрой в госпитале, где он лечился после ранения.
— Егор женился на вас после того, как они расстались?
— Выходит, так! — тоскливо сказала женщина, и Наташа заметила, как в уголке ее глаза блеснула слезинка. Людмила торопливо смахнула ее пальцем и смущенно улыбнулась. — Вряд ли он тебе рассказывал, как брал меня в жены. В книжке прочитала бы, не поверила, что так бывает. В семьдесят девятом это было, аккурат в сентябре… Егор в отпуск после ранения приехал. Жил у своих почти месяц и не просыхал ни на один день. Пил, скажу тебе, как последний алкаш. — Людмила тяжело вздохнула. — Я в то время на дебаркадере в буфете работала, и он у меня частенько водку
Наташа вылила из бутылки остатки и пододвинула к неожиданной гостье вазочку с виноградом.
— Не надо, чего там, — отодвинула Люська вазочку, выпила коньяк и, шумно втянув носом воздух, уже веселее посмотрела на Наташу. — Ну что, продолжать?
— Продолжайте, — тихо попросила Наташа. Отчаяние тисками сжало ее сердце. Что же она наделала пятнадцать лет назад, пустив под откос не только свое счастье и судьбу, но, оказывается, и Егорову тоже!..
— Уезжал он теплоходом, — продолжала Пелика-нова, — пришел на дебаркадер — ни отца, ни матери! Никто его не провожал. Позже он рассказал мне, что напрочь разругался и с друзьями, и с родителями. Я вышла из буфета. Дескать, прощай, Егор! А он, будто в первый раз меня увидел. «Привет, — говорит, — Люська! Хочешь за меня замуж?» Я, недолго думая, взяла и ляпнула: «Хочу!» — Женщина перевела дыхание. — В общем, через полчаса оказались мы с ним в каюте и целые сутки с постели не вставали. И все было бы чудесно, только целовал, обнимал и любил он не меня, а ту, свою Наташку. Прижмет меня к себе и шепчет: «Наташенька, Наташка!» — я реву, а он словно не видит и не слышит ничего! — Людмила высморкалась в кружевной платочек и посмотрела на Наташу. — Что ты так побледнела? Неприятно слышать? Но Егор тебе такое никогда не расскажет, а знать это полезно. — Затянувшись сигаретой, она усмехнулась: — Представляешь его глаза поутру, когда мы проснулись в одной постели. Смотрит на меня, как на гадюку какую, и спрашивает: «Ты кто?» — «Я — Люська, — объясняю ему. — Ты же вчера меня замуж за себя позвал». — «Раз позвал, значит, так и будет!» Поженились мы в конце сентября, и его, почитай, сразу отправили в командировку в Москву. На трезвую голову он только раза два со мной и переспал. И как уж я ни старалась, все равно продолжал звать меня Наташкой. Я сначала пробовала качать права, но он меня так отчистил, что чуть не забыла, как саму себя звать. Еще раз появился в ноябре. Потом исчез на два года. Не писал, ничего не сообщал о себе, а когда вернулся, в первый же день мы подали на развод.
— Но ведь это жестоко и бесчеловечно! — едва выговорила Наташа. — Вы же любили его?
— Конечно, любила и сейчас люблю. — Женщина оглядела Наташу с ног до головы. — Только куда мне с тобой тягаться? — вздохнула она. — Егор, правда, при разводе все деньги, что у него были, мне отдал. Я себе купила шубу норковую и так еще кое-что. А пить и курить я позже стала, когда в Москве по гостиницам работала… Но честно скажу тебе, подруга, с Егором в постели ни один из тех козлов, что я знала, не сравнится! — Она встала со стула, потянулась. — Хорошо с тобой сидеть, но надо к тетке ехать. Пеликановские обе хазы опечатали, так что ночевать негде.
— Но вы же выпили, тем более скоро ночь, оставайтесь…
— Ни за какие пироги! Не дай Бог с Егором встретиться! — Людмила остановилась на пороге. — Это ведь
Наташа вышла следом за ней на крыльцо. Женщина открыла калитку и подмигнула Наташе:
— Не поминай, Наташка! Береги этого черта, а при случае, если не побоишься, скажи ему, что Люська, несмотря ни на что, его крепко любила! «Кондуктор не спешит, кондуктор понимает, Что с девушкою я прощаюсь навсегда…»
С силой захлопнулась дверца автомобиля, и машина рванула с места. Наташа зябко поежилась. Надо возвращаться в дом. Очевидно, и сегодня ей придется ночевать одной. Но заснуть теперь вряд ли получится. Рассказ Людмилы не просто потряс ее до глубины души. Она была раздавлена, как будто ее вывернули наизнанку и забыли вернуть в прежнее состояние. Кровь стучала в висках, а голова раскалывалась от невыносимой тупой боли.
Звонок телефона вторгся в ее сознание, и Наташа неуверенно, как сомнамбула, прошла в гостиную и взяла трубку.
— Алло, — прорвался издалека голос Софьи. — Наташу пригласите, пожалуйста.
— Это я, Соня! — с трудом произнесла Наташа и опустилась на диван.
— Что с тобой случилось? — надрывалась подруга. — Мы уже больше недели не можем дозвониться до тебя!
— Ничего не случилось, и вообще я скоро выезжаю.
— Дай телеграмму, когда тебя встречать.
— Хорошо, — пробормотала Наташа, стараясь из последних сил не выронить трубку.
— Ты что, заболела? У тебя ненормальный голос, как у умирающего лебедя!
— Все нормально, не беспокойтесь! — И, не выдержав, женщина зарыдала в трубку: — Сонька, я здесь Карташова встретила!
Эта новость, похоже, ввергла подругу в обморочное состояние, потому что через мгновение трубку перехватила Нина Ивановна. Однако она не успела даже поздороваться, как Сонька вновь зачастила в трубку:
— Он тебя узнал? Ты рассказала ему о детях?
— В том-то и дело, что не рассказала, он меня в упор не узнает.
— Вот же подлец! — опять подключилась Нина Ивановна, и, судя по-всему, ей едва слышно вторила Евгения Михайловна. — Он женат?
— Нет. — Наташа продолжала плакать.
— Тогда чего же ты ревешь?.. «То как зверь она завоет, то заплачет как дитя»!
— Мы с ним поругались, и он уехал. Думаю, до моего отъезда не появится.
— О, времена, о, нравы! — воскликнула подруга. — Завтра утром вылетаю к тебе и достану твоего Карташова даже из-под земли! И Егорку с Петькой захвачу для убедительности!
— Только посмей! — закричала Наташу в трубку. — Со своими делами я сама разберусь!
Пробормотав что-то сердитое на идише, Софья бросила трубку. Наташа облегченно вздохнула и отправилась в ванную. Но принять душ ей не удалось. Вновь зазвонил телефон. Завернувшись в полотенце, она подскочила к аппарату, лелея слабую надежду, что звонит Егор. Но это был опять Степанок, и Наташа поначалу не узнала его голос.
— Наташа, я знаю, что у вас недавно была Людмила Пеликанова. Не могли бы вы рассказать, о чем с ней говорили?
— Господи, — взмолилась Наташа, — неужели нельзя подождать до завтра, ведь уже двенадцатый час ночи? И к тому же разговор был личный, касался нас двоих. Да, — спохватилась она вдруг, — вы что, следите за мной?
— Не следим, а охраняем, — поправил ее начальник милиции, — учитывая вашу роль в прошедшей операции.
— Как все прошло, благополучно?
— Благополучно, ну, так как насчет Людмилы?
— Подождете до завтра. Лучше скажите, как тот парень, в которого стрелял Пеликан?