Колечко с бирюзой
Шрифт:
Она уже успела переодеться в домашний фланелевый халатик с длинными рукавами и глухой, по самую шею застежкой. И когда темный силуэт девушки обрисовался в проеме окна, Игорь прошептал севшим от волнения голосом:
— Наташа, не уходи, останься со мной!
Она еще не успела согласиться, а уже оказалась в плену сильных рук. На нее повеяло чем-то знакомым. Наташа поняла: так пахнет лосьон, которым он протирает кожу после бритья, — тонкий аромат хвои и густой запах таежных трав… Ее рука проникла к Игорю под пижаму, скользнула за спину и осторожно
Из раскрытого окна потянуло свежим ветерком. Захлопала, забилась под его напором штора. В палате стало прохладнее, и Наташа, защищая его от сквозняка, прильнула к Игорю.
Теплые, мягкие губы покрыли быстрыми поцелуями ее лоб и щеки.
— Углядела все-таки Божью отметину? Это как бы наша семейная фирменная марка. Отец, помню, ее «Знаком качества» называл… Появляется она в нашем роду почему-то только у мужчин. Говорят, у прадеда тоже была, а что касается деда и отца, то своими глазами видел — красовалась эта родинка у них на том же месте, что у меня и у брата, тютелька в тютельку, размер в размер, точно и вправду кто-то наше семейство на веки вечные заклеймил.
— Игорь, ты сильно на меня рассердился за то, что я тебя ударила? — спросила Наташа и погладила кончиками пальцев местечко, где совсем недавно красным степным маком расцвел след от пощечины.
— К сожалению, ты в этом деле не первая. В чемпионы по затрещинам вышла моя мамуля, и не зря братишка в бокс подался, наследственность — великое дело! Наташа, когда у тебя свадьба? — вдруг без всякого перехода спросил Игорь.
— Через две недели, — прошептала Наташа и, убрав его руку со своей талии, поднялась с кровати. — Уже третий час ночи, надо немного поспать…
— Сядь! — приказал Игорь сердито, и она послушно опустилась рядом с ним. — Почему ты спешишь выйти замуж, я же вижу: ты его совсем не любишь…
— Люблю…
— Только не ври! Сознайся, если бы не эта проклятая штопка в боку, шансов на хэппи энд у твоего жениха осталось бы на ноль целых, ноль десятых. Наташа, милая моя! — Он прижал девушку к себе и бережно погладил по влажным после нечаянной купели волосам. — Странно все получается, дорогая! Мы всего ничего с тобой знакомы, а я уже и жизни без тебя не представляю. Дай слово, что немедленно откажешь своему жениху…
— И что потом?
— Честно сказать, не знаю. Человек я безлошадный: ни кола, ни двора, кроме комнаты в общежитии. Служба тоже — не дай Бог, кому в дурном сне приснится! Командировки — триста дней в году. Одно обещаю — никогда тебя не разлюблю. Выходи за меня замуж. — Игорь ласково коснулся губами нежной щеки. — Почему ты молчишь? Ты ведь любишь меня?
— Люблю, — едва слышно прошептала Наташа, — но боюсь, что тебе просто кажется, что любишь меня, и вся твоя любовь вмиг улетучится, стоит только тебе выйти за стены госпиталя.
— Глупыш. — Игорь попытался в темноте разглядеть ее глаза. Слишком уж подозрительно они блестели, и он понял, что девушка с трудом сдерживает слезы. — Успокойся, родная моя! А то что-то совсем уж непонятное происходит: старший
— Игорь, скажи, ты правда меня любишь и хочешь, чтобы я вышла за тебя замуж?
— Наташка, ты только согласись, и я добьюсь, что нас зарегистрируют прямо в госпитале.
— Право слово, с ума сошел! — засмеялась Наташа и легко, безбоязненно поцеловала его в губы. — Давай дождемся, когда тебя выпишут. А пока ты в госпитале, я попробую объясниться с Петром…
Голос ее задрожал. Игорь тут же почувствовал перемену в ее настроении и еще крепче обнял ее за плечи.
— Ты боишься его, Наташа?
— Не то слово, Игорь. Я очень виновата перед ним. Выходит, я обманула его, а он из-за меня со всеми родственниками поссорился, ушел из дому, живет у моей бабушки и считает меня… — она с трудом перевела дыхание, — своей законной женой…
— Женой? — Игорь вздрогнул. — Так ты уже спала с ним?
Наташа попыталась отстраниться от него. Но жесткие пальцы сжали ее плечи и притянули назад.
— Как я сразу не догадался! — Мужские руки продолжали удерживать ее, и все усилия освободиться из его объятий не увенчались успехом.
— Отпусти, — сказала Наташа тихо, — мне больно!
Отодвинувшись на край постели, она запахнула полы халатика и поднялась с кровати.
— Спокойной ночи, Игорь! Теперь мы во всем разобрались, и поверь, я совсем не хотела скрывать от тебя, что у меня с Петром…
— Наташа, — прервал ее Игорь, — терпеть не могу выяснять отношения. Честно сказать, мне наплевать, спала ты с ним, не спала… Главное, что с данного момента заниматься любовью будешь только со мной. Я очень на это надеюсь, иначе за себя не отвечаю, а в гневе я ужасен и беспощаден. — Игорь попытался смягчить резкость тона улыбкой. — Помоги мне лечь, пожалуйста!
Наташа склонилась над ним, и в следующее мгновение она уже лежала рядом с Игорем. Их тела на узкой больничной койке соприкасались слишком тесно, и через плотную ткань халата и пижамы они ощущали жар и напряжение, исходящие друг от друга.
Рука Игоря, подрагивая от возбуждения, проникла под ее одежду, скользнула по бедру, на миг задержалась на талии, потом прокралась выше, к груди. Осторожно, одними подушечками пальцев он дотронулся до одного ее соска, до другого… Наташа подалась навстречу ласковым прикосновениям, застонала от невыразимого наслаждения. Игорь заглушил ее стоны поцелуем, и тогда, презрев все советы осторожной Нины Ивановны, погасив последние проблески разума, Наташа сдалась. Этого человека она любила и желала всей душой. Всем своим сердцем и телом! Все их прежние поцелуи были всего лишь разведкой. Они как будто искали, нащупывали тайные тропинки к сердцу любимого человека и, когда поняли, что все преграды уничтожены, устремились навстречу друг другу со всем сумасшествием, пылкостью и восторгом молодости и впервые испытанного чувства взаимной любви.