Колдунья
Шрифт:
Она резко швырнула на пол шитье и направилась к двери.
— Элис! — прикрикнула на нее госпожа. — Что ты себе позволяешь? Как ты смеешь выходить из комнаты без моего разрешения?
Девушка обернулась, глаза ее сверкали, лицо пылало гневом и отчаянием.
— Да отстаньте вы от меня, леди Кэтрин! — ожесточенно воскликнула она. — Я больше не боюсь вас! Я потеряла все, что вы могли отобрать. Я родилась не для того, чтобы стать такой, как вы, как все эти… — Она широким жестом обвела четырех дам, которые, разинув рты, потрясенно на нее уставились. — Жалкие прислужницы. Теперь я знаю, кто я такая. Я нисколько не лучше любой из вас. Во мне нет ничего
Миледи в ужасе отпрянула, но тут же взяла себя в руки.
— Как ты смеешь говорить со мной в таком тоне, девчонка… — злобно начала она.
— А вот и смею! — оборвала ее Элис. — И вы не будете больше называть меня девчонкой. Не будете мной помыкать. И ваш муж перестанет мной забавляться, ведь я не игрушка. Вы сами поставили меня между ним и собой, и теперь я смею все.
— Замолчи! — взвизгнула леди Кэтрин.
Элис прожгла ее горящим взглядом и, хлопнув дверью, выскочила из комнаты. По каменным ступеням простучали ее каблучки, с силой грохнула дверь в большой зал.
— Она что, уходит от нас? — спросила миссис Эллингем.
Сидеть осталась одна госпожа, остальные сгрудились у широкого окна в эркере и, вытянув шеи, смотрели вниз на ступени, ведущие из большого зала на садовую дорожку, а дальше — к сторожке возле внутреннего рва.
— Вон она, вон она! — крикнула Элиза. — Направляется через сад к воротам. Хотите, я побегу за ней, миледи, и передам распоряжение вернуть ее?
Леди Кэтрин, с побледневшим лицом и сжатыми губами, совладала со своими страхами и подозрениями.
— Пускай идет, — наконец ответила она. — Пускай идет.
Старый лорд хватился Элис только вечером, уже перед ужином, когда ему понадобилось написать письмо. Дэвид отправился искать ее в дамской галерее, и леди Кэтрин с непроницаемым, как будто подурневшим лицом сообщила ему, что Элис с ними нет.
— Я пойду вместо нее, — вызвалась она.
Набросив на плечи темную накидку, надвинув на голову капюшон, она последовала за карликом в комнату старого лорда. В темном углу лестницы они столкнулись с лордом Хьюго, который не скрывал, что их поджидает. Он протянул руку и остановил их вопросом:
— Где Элис?
И такая страстная тоска, такое томление звучало в его голосе, каких Кэтрин еще не слышала. Она откинула с головы капюшон. Худое лицо ее пылало ненавистью, глаза горели торжеством.
— Я так и думала, — бросила она с ядовитой злобой. — Я так и знала.
Хьюго отступил назад.
— Сударыня, я…
Управляющий и Хьюго обменялись быстрыми взглядами, и карлик заспешил наверх к покоям старого лорда, не желая вмешиваться в семейный конфликт.
— Не стоит притворяться, — гневно продолжала Кэтрин. — А я все удивлялась: откуда у этой девки влияние и на тебя, и на старого лорда? Теперь поняла: она спала с вами обоими. — Губы Кэтрин исказились. — Спала с обоими! Он спал с ней, потому что впал в старческий маразм, а ты просто ни одной юбки не пропускаешь. Как только я увидела ее в платье той шлюхи, сразу поняла, что к чему. Но я ждала, наблюдала. Ты глаз с нее не сводил, и мне стало ясно, что у тебя на уме. Господь все видит, а я на это достаточно насмотрелась. Господь видит, как ты пялишься то на одну, то на другую, как гнусно ухмыляешься и облизываешься. Как ты глядел на нее! Как тащил на руках с праздника! До самой постели донес, верно? И заплатил этой дуре Элизе, чтобы она отвернулась. Заплатил,
Кэтрин кинулась на мужа и залепила ему звонкую пощечину. От удара голова Хьюго покачнулась, но на ногах он устоял.
— А как же я? — Страстный шепот Кэтрин сменился приглушенным криком ярости. — Как же я? На меня ты так никогда не смотрел! В мою комнату с такой улыбочкой никогда не входил! Каждая девка в замке может похвастаться, что ты раздевал ее своим гнусным, похотливым взглядом. Каждая потаскушка в городе, каждая деревенская девка раскидывала перед тобой свои грязные ноги, а на меня, на свою законную жену, ты и внимания не обращал! — Кэтрин схватила мужа за плечи. — На меня ты даже не смотришь!
Молодой лорд безмолвствовал. Слезы потекли по щекам миледи; она изо всех сил трясла его и повторяла:
— На меня ты не смотришь.
Но Хьюго стоял неподвижно, как скала, даже не пошевелился.
— О боже! — воскликнула она с неожиданной страстью. — Хьюго, сделай и со мной то же, что ты делаешь с ней. Возьми меня прямо здесь.
Она шагнула в тень, в укромное местечко рядом с лестницей, лихорадочно задрала платье, потом схватила шнурок на его штанах, притянула его за гульфик, придвинулась бедрами к этой украшенной вышивкой детали мужского туалета и застонала, как только жесткая ткань коснулась ее.
— Сделай же это, сделай немедленно, — отчаянно проговорила она.
Хьюго оттолкнул ее и отпрянул. Несмотря на мрак, он прекрасно видел ее застывшее, словно вырезанное из камня, лицо.
— Ну хватит, — спокойно произнес он. — Я не тронул эту девушку, не бойся и не слушай, что там болтают твои дуры. Я пальцем ее не коснулся. Донес до кровати, снял с нее платье, накрыл пледом и ушел.
Леди Кэтрин пошатнулась, будто он наотмашь ее ударил. Она отпустила и расправила задранный подол. Дышала она еще тяжело, но ровный голос мужа подействовал на нее, как холодная вода. Лицо ее побелело и стало напоминать маску.
— Ты снял с нее платье и не воспользовался этим? — уточнила она, будто не веря своим ушам.
Молодой лорд молча кивнул, повернулся и стал спускаться по лестнице.
— Хьюго!
Леди Кэтрин поспешила следом и на нижней ступеньке вцепилась ему в руку.
— Хьюго, скажи, что не хочешь ее, поэтому не тронул!
Он остановился, на его губах показалась обычная холодная усмешка.
— Вы уж определитесь, миледи, — ледяным тоном заявил он. — Сначала ты бранишь меня за то, что я переспал с ней, а теперь не можешь простить, что я этого не сделал.
Кэтрин тихо застонала и потянула его за камзол.
— Ну пожалуйста! — взмолилась она. — Я хочу знать, что было между вами на самом деле. Я не вынесу неизвестности. Не вынесу мысли о том, что ты…
— Чего ты не вынесешь? — перебил он. — Не вынесешь, что я переспал с ней, или не вынесешь, что не переспал? И как мне, сударыня, вам угодить?
Она смотрела на мужа так, будто не поняла ни единого слова.
— О господи, Хьюго, — наконец ответила Кэтрин с какой-то жадностью в голосе. — Я не хочу, чтобы ты спал с ней. Но больше всего не хочу, чтоб ты жалел ее. По мне, уж лучше бы ты изнасиловал ее, чем пожалел. Когда ты так с ней обращаешься, я не понимаю тебя. Не понимаю, что это значит! Что творится у тебя в голове, когда ты так ласков с ней и деликатен? Лучше бы ты изнасиловал ее, сделал ей больно, порвал у нее все внутри, утоляя свою похоть! А ты так церемонишься с ней.