Колдунья
Шрифт:
Сначала он постарается высвободиться. Он сосредоточился на том, что будет внушать Инес, что она не настолько сильна, чтобы убить их, и что они с Фрэнсис могут справиться с ней.
Фрэнсис наблюдала за Инес, которая ходила взад и вперед, нервничая. Когда Инес не смотрела на Чако, он потихоньку старался освободить связанные запястья рук.
— Чего же ты ждешь? — наконец спросила Фрэнсис, пытаясь отвлечь внимание Инес от Чако. — Если ты собралась убить нас, тогда почему же…
— Фрэнки! — протестующе сказал он.
—…ты
Казалось, что зубы Инес стали удлиняться, когда она произнесла:
— Я предпочитаю отведать свежего мяса.
При этих словах у Фрэнсис заныло в желудке, и она произнесла:
— Значит, ты вынуждена ждать.
— Я этого не говорила.
— И долго ты будешь ждать?-продолжала спрашивать Фрэнсис, чувствуя, что Инес нервирует то, что она говорит. — До захода солнца, да? Ведь только тогда ты можешь обратиться в волка?
Пристально глядя в глаза Инес, Фрэнсис поняла, что попала в точку.
— Сумерки уже не за горами, — говорила Инес, мысленно прикидывая, сколько еще надо ждать.
Фрэнсис краешком глаза видела, что Чако практически уже высвободился из веревок. Инес, к счастью, не замечала этого.
— Л ты уверена, что у тебя хватит сил опять превратиться в волка, ведь ты уже днем появлялась в этом обличье?
— Перестань болтать, а не то тебе не придется увидеть заход солнца, — злобно одернула ее Инес.
— А что, если я не верю, что ты способна сейчас стать волком?
— Тогда ты глупее, чем я думала, — сказала Инес, криво усмехаясь.
— Ну почему же? Неужели боги, которым поклоняешься ты, сильнее богов, которым поклоняюсь я? Может быть, я и Чако будем так сильно молиться, что сможем помешать тебе обратиться в волка!
— Заткни свой глупый рот, — негодовала Инес.
— Разве ты не знаешь, что родственники матери Чако считают его шаманом-знахарем?
— Да, это правда, — подтвердил Чако, — Джеронимо является братом моей матери.
Глаза Инес от ужаса округлились, ноздри раздулись.
— Ложь!
— А как ты думаешь, кто же дал мне этот маленький мешочек с зельем? Ты должна винить Джеронимо за то, что он подпортил твою красоту.
— Это уродство будет временным, — огрызнулась Инес.
— Он ищет тебя, Инес, — продолжала Фрэнсис. — Разве ты не ощущаешь его силу?
— Я же приказала тебе молчать.
— Неужели ты думаешь, он оставит безнаказанным зло, которое ты причинишь его племяннику?
Инес двинулась вперед и ударила ее по щеке. Фрэнсис почувствовала ее острые когти.
— Ты что, боишься, Инес? — спокойно спросила Фрэнсис, не пытаясь показать, что она испугалась. — Как, наверное, неприятно осознавать, что жизнь может вдруг закончится для тебя?
— Довольно! Ты умрешь первой!
Наставляя ружье на Фрэнсис, Инес сделала шаг назад. Вдруг Чако ринулся вперед, ударив плечом ее ноги. Ружье выпало из
Отдавая себе отчет в том, что Чако не смог развязать ноги, она молила Бога, чтобы он помог им продержаться. Она вцепилась ногтями в обезображенную часть лица Инес, но это не дало никаких результатов. Казалось, глаза Инес загорелись, и Фрэнсис почувствовала, что жизненные силы покидают ее, как будто ведьма, отняв силы у Фрэнсис, влила их в себя. От рук ведьмы, которыми она душила Фрэнсис, исходило неестественное тепло.
Вдруг сильный толчок свалил их обеих. Задыхаясь, Фрэнсис пыталась выползти на воздух. Лежа на груди, она видела, что Чако сражался теперь с Инес на выступе пещеры, на который опустилась тень…
Солнце зашло…
Фрэнсис старалась подняться. Она видела, что Ча-ко тщетно пытался справиться с Инес. Она широко открыла глаза и рычала, взобравшись на Чако.
В пещерном мраке Фрэнсис все же разглядела, где на земле валялось ружье. Не имея возможности подняться, она поползла к нему. Однако, оглянувшись через плечо, она увидела жуткую картину. Инес, держа голову Чако обеими руками, ударила его головой об острый каменный выступ. Он застонал, а затем замолчал. Глядя на свою жертву, Инес ухмыльнулась.
— О нет, Боже! — закричала Фрэнсис, пытаясь дотянуться до ружья.
В это время прямо на глазах у Фрэнсис Инес стала превращаться в волка. Фрэнсис схватила ружье обеими руками и закричала:
— Оставь его, ведьма!
Однако Инес уже с трудом можно было узнать: она представляла собой нечто среднее между женщиной и каким-то непонятным существом. Ее челюсти увеличились, голодными глазами она жадно уставилась на горло Чако. Фрэнсис осознавала: если она не убьет ее сейчас, он будет мертв.
Молясь, она нажала на спусковой крючок, ружье выстрелило. Оборотень издала нечеловеческий крик. Чако зашевелился, приходя в сознание. Ведьма все еще держалась за Чако, но Фрэнсис увидела у нее кровь между пальцев.
— Ты осмелилась выстрелить в меня! — рычала Инес, видя, что Фрэнсис навела на нее ружье, собираясь докончить дело.
— Фрэнки, не надо, — сказал Чако, — ты не можешь этого сделать.
— Я сделаю это.
— Она уже и так ослабла. Ты не выстрелишь в нее еще раз, ты не убьешь ее.
Слова Чако заставили ее опустить ружье. Слезы скатывались у Фрэнсис по щекам, она поняла, что не только способна, но практически уже убила человека, сделать это ее заставили обстоятельства. Нет, Инес не была человеком, успокаивала себя Фрэнсис. Она была существом куда более злым, чем волк.
Чако поднялся с земли, сбросив Инес на спину. Она не оказывала сопротивления. Он был прав — она не представляла уже опасности.
— Подай веревку, — сказал он Фрэнсис.
Она нашла веревку и передала ему. Он связал руки Инес.