Колдунья
Шрифт:
Другой рукой он медленно стал возбуждать ее самое чувствительное место, отчего оно сделалось влажным. Он ласкал ее половые органы, и от удовольствия она глубоко дышала, всасывая холодный ночной воздух. Потом она сидела на нем, словно на гнедом, но это не имело ничего общего с ощущениями при верховой езде. При приближении к вершине блаженства ласки Чако становились более интенсивными. Она тяжело дышала и, ощутив оргазм, издала пронзительный крик блаженства. Чако тоже подходил к кульминации. Он взял ее руками за талию, посадил так, что его член
Спустя несколько мгновений, когда Фрэнсис немного успокоилась, она вдруг засмеялась. Ее смех был встречен ворчливым вопросом Чако:
— А что такого смешного?
— Я смеюсь над нашим видом: посмотри — из всей одежды на нас с тобой только обувь.
— Это легко исправить.
Через несколько мгновений они были совершенно раздетыми. Они легли вместе на сооруженную постель, прижавшись друг к другу.
Крепко обнимая ее, он спросил:
— Ты еще собираешься вернуться на Восток?
Фрэнсис вспомнила о своем намерении уехать, как только у нее будет достаточно денег… но это ведь было до того, как чувство к Чако овладело ею.
— Я говорила так, не зная, что со мной произойдет, — тихо ответила она, целуя его в шею.
— А как же учительство?
— Должна сказать, что эта карьера закончилась для меня. — И не только потому, что у нее не было необходимых рекомендаций. Теперь она уже не могла бы мириться со сплошными запретами и ограничениями. Теперь она уже никогда не откажется от чувства свободы, которое она испытала здесь, на Западе.
— Но ты ведь скучаешь по цивилизации?
— Иногда.
Особенно после вооруженных стычек, когда приходится видеть, как просто здесь убить человека. Однако эту мысль она не собиралась высказывать вслух, по крайней мере сейчас, когда между ними была полная гармония.
— А что ты, Чако, думаешь делать?
— Вчера Дон Армандо сделал мне еще одно предложение, — сказал он, нежно проводя рукой по ее спине.
— Что же он предлагает?
— Землю. Он мог бы предоставить мне несколько сот акров земли под пастбище, это примерно час езды от Санта-Фе. Там есть вода, небольшая хижина.
— И что же он хочет взамен?
— Он хочет, чтобы я жил там, либо держа свой скот, либо работая на него. За мной выбор. И я должен согласиться бывать у него, чтобы мы лучше узнали друг друга.
— Разве это так плохо?
— Моя мать…
— Возможно, тоже хотела бы этого для тебя.
— Он не может купить меня и заставить быть его сыном против моей воли.
— Вот и не позволяй ему сделать это. Просто предоставь ему шанс.
— Так, значит, ты думаешь, что я должен принять его предложние, отказаться от работы в «Блю Скай» и стать владельцем ранчо?
Он
— Я думаю, для тебя важнее помириться со своим прошлым, нежели работать в казино. — Фрэнсис очень хотела, чтобы хоть что-то заставило ее отца терпимей относится к ней. Она надеялась, что, может быть, и он хочет, чтобы исчезла трещина в их отношениях. Конечно, Фрэнсис было трудно отказаться видеть Чако каждый день, но и эгоисткой она не могла быть. — Да, я думаю, что лучше для тебя принять это предложение. Ты это сделаешь для себя, а не для него.
Фрэнсис обвила его ногой и уткнулась ему в шею. Чако ответил на ее нежность так, как будто он долгое время был без женщины. Если скоро им суждено разлучиться, то сейчас они хотели использовать каждую отведенную им минуту. Фрэнсис считала, что между мужчиной и женщиной всегда возникают проблемы. В их отношениях также было много больных мест, может, даже слишком много. Но эти проблемы не шли ни в какое сравнение с тем злом, какое им могла причинить ведьма.
На рассвете они опять отправились искать Луизу. После ночи любви Фрэнсис надеялась расслабиться. Однако ей опять приснился кошмарный сон. Казалось, стоит ей лишь подумать об оборотне, как тут же появляется его дьявольский дух.
Начавшийся день был холодным и серым, что не типично для Нью-Мексико, где обычно тепло и ясное небо.
Фрэнсис боялась, как бы плохая погода не была предвестником беды.
Но вскоре Чако развеял ее дурные предчувствия. Изучая следы лошади Луизы, он сказал:
— Я думаю, мы уже близки, чтобы поймать беглянку.
— Почему ты так думаешь?
— Они направились прямо в ущелье.
— Ты уверен?
— Я знаю эту местность достаточно хорошо.
— Тогда мы вернемся в Санта-Фе перед наступлением темноты.
— Будем надеяться.
Ущелье оказалось намного больше, чем Фрэнсис предполагала. Она подумала, что вряд ли сама выбралась бы отсюда.
— Луиза, — позвала она ее. — Это Фрэнсис.
Ее слова рикошетом отлетели от возвышавшихся над ущельем склонов гор. Но никаких признаков чьего-то пребывания не было.
— Ты уверен, что они не могли выйти отсюда? — спросила она Чако.
— Тогда были бы следы. Но ни одного свежего следа, который бы говорил, что кто-то выходил отсюда, — заверил он се. — Они наверняка где-то здесь.
Они ехали по ущелью, и Фрэнсис заметила, что над ними, высоко в скалах, находилось нечто похожее на вход в пещеру.
— Что там, пещера?
— Это брошенные жилища людей, — пояснил Чако.
Фрэнсис напряженно вглядывалась в эти пещеры и заметила, что для подхода к ним были высечены специальные ступеньки-опоры.
— Если Луиза и ее спутник прячутся в одной из них, — говорила Фрэнсис, — где же они тогда оставили своих лошадей?
Раздавшееся ржание было ответом на се вопрос.