Колдун
Шрифт:
— От судьбы не уйдешь, — задумчиво сказала Ирина, — А если уж судьба сама тебе козыри в руки кидает, как ей откажешь?
Ваня недоуменно на нее посмотрел, и потянул Макса за локоть, но тот дернулся, вырываясь.
Лесовик заухал, кидаясь под ноги, и Макс его просто оттолкнул, вымещая гнев и злость. Тот заулюлюкал, подпрыгивая на задних лапах.
— А ну кыш, — прикрикнула ведьма, топнув ногой в мягких зимних сапожках, — Не твое время!
Тварь тут же отскочила в сторону, испуганно прячась за деревьями.
— С ним потом
Она еще раз посмотрела на двух ведьмочек, еле заметно кивнув. И Ваня насторожился, нутром чувствуя подвох.
— Подождите, — он мотнул головой, — Макс?
Тот стоял будто оглушенный, опустив плечи.
— Моя вина, — он посмотрел на Ваню, криво усмехнувшись, — Надо было заставить тебя остаться с Трофимом.
— Да что ты! Трофим же не дурак против вурдалаков идти в таком состоянии, да и граница, Макс?
Ирина нетерпеливо переступила с ноги на ногу, оглядываясь на лес позади себя.
— Так и будем стоять или уже пойдем?
— Подождите, — снова повторил Ваня, — Максим! Давай подумаем!
— Понаберут молодежь, никакого проку от нее, — воскликнула ведьма, быстрым движением доставая из кармана целлофановый пакетик, разрывая его и кидая Ване в лицо.
Макс, стоящий рядом, рухнул на землю мгновенно, а Ваня, не сразу сообразив в чем дело, изумленно уставился на лежащего друга.
— Это почему так? — заинтересованно спросила Ирина.
— Что? — вскинулся Ваня, — Зачем?
Сильный удар сзади болью отозвался во всем теле, и Ваня, вдруг увидев перед глазами носы ведьминых ботинок, понял, что он упал. Нельзя ведьмам верить! Трофим же говорил!
— Милка, еще давай, — насмешливо сказала ведьма, — Больно крепкая черепушка.
Ваня повернул гудящую голову и увидел взволнованного лесовика, так и следящего за ним из-за деревьев. «Помоги, брат» — мысленно взмолился он. Следующий удар отправил его прямиком в темноту.
Трофим шел по лесу, все поглядывая вверх. Солнце скрылось за тучами, совсем скоро стемнеет. Один раз он уже наткнулся на хаотичные вурдалачьи следы, потом на пепел, оставленный после их сожжения. Ведьмы с вурдалаками не церемонились, методично зачищая лес. Пожалуй, сам он больше недели бы всех отлавливал. Следов пацанов не было нигде, и это Трофима тревожило сильнее, чем он думал.
Как там говорил учитель? Смерть ученика, смешавшего с тобой кровь, почувствуешь сразу. Но вдруг это произошло в тот момент, когда он, отравленный Чуром, лежал в бреду? И просто не заметил? Трофим дернул головой. Пока сам не удостоверится, эти мысли нужно гнать.
Стая ворон, следовавшая за ним от самой опушки, отстала, только знакомый соглядатай никак не хотел улетать. Он тяжело опустился на ветку над головой и оглушительно каркнул.
— Я сам их чую, — добродушно отозвался Трофим. Огонь в его крови норовил взметнуться и испепелить горстку
— Ты бы лучше за хозяйкой своей смотрел. Она у тебя непутевая, так и стремится с жизнью расстаться, — он махнул рукой, сгоняя птицу.
Ворон взметнулся и пропал, исчезнув из поля зрения сразу, как взмахнул крыльями. Трофим недоуменно обернулся. Мягкий туман, подползающий к его ноге из-под корней, зашипел, встретившись с искрами, и Трофим опустился на корточки, опуская ладонь в белую пелену. А потом поднял глаза. Вурдалаки зашевелились, начиная подниматься и порыкивать. Туман скрывал солнечный свет, заполоняя собой лес.
— Разбудили-таки хранителя! — с досадой сказал он, поднимаясь и вытирая руки о штаны, а потом негромко засвистел простенькую мелодию, которую дед заставил выучить еще в то время, как Трофим под стол пешком ходил. Манок. Если хранитель рядом, он придет.
Быстрая тень мелькнула за деревьями, на мгновение прижавшись к Трофимовой ноге, а потом, повизгивая, бросилась к вурдалакам. Трофим поднял руку, зажигая искру, и кинул ее в крайнего вурдалака, норовившего скрыться за корягой. С остальными тремя лесовик справился сам, сразу перекусив им шеи, и теперь, сыто урча, жрал останки.
— Не жалуйся потом на несварение. Если есть что попало, потом и не такое может быть, — Трофим сел на поваленный ствол дерева, и снова опустил руки в туман. Давненько он его не видел. Такое скопление силы жизни, что даже пламя внутри него успокаивалось! Он зачерпнул побольше и глотнул, чувствуя, как выходят остатки яда, не перемолотого огнем. Трофим закрыл глаза, ссутулив плечи. Если учеников больше нет, то и он больше задерживаться не будет. Хватит. Слишком много смертей вокруг него. Остановит Чура — и довольно.
Мягкий язык ткнулся в ладонь.
— Фу, — Трофим вытер руку о штаны, — Ты бы хоть помылся сначала.
Лесовик извивался всем телом, прижимаясь к его ноге и заглядывая в глаза через спутанные пакли длинных волос.
— Ну вот и встретились, — улыбнулся Трофим, поглаживая его по голове, — Соскучился? Лет семьдесят не встречались! Чего проснулся?
Лесовик снова его облизнул и обнажил клыки.
— Уверен? — поднял брови Трофим, — Ну смотри, в прошлый раз чуть за кромку не отправился.
Тварь заулюлюкала, подныривая под ладонь, и Трофим засмеялся.
— Как хочешь.
Он достал нож, аккуратно надрезал левую руку и, дождавшись, когда кровь соберется в ладони, протянул ее лесовику. Тот жадно втянул носом воздух, переступая на лапах, и прижался темным провалом рта, стараясь не ранить острыми зубами еще больше. А потом затрясся и упал, повизгивая. Из пасти шел дымок, и он сунул морду в туман, стелящийся по земле.
— А я говорил, — опустился рядом Трофим, поглаживая хранителя леса по загривку, похожему на кору старого дерева.