Шрифт:
Пролог
— Да пошло оно все! — Трофим яростно сорвал с себя куртку и бросил в угол комнаты, — Чтоб я еще…
И замолчал, схватившись за голову. Как так вышло? Почему?
Он рвано выдохнул и медленно сел на пол, сползая по стене. Нет, нужно прекращать. Остановиться. Он слишком зарвался и перестал себя контролировать! Трофим откинул голову и мучительно застонал. А потом оглядел свою огромную пустую квартиру, в которой ночевал в лучшем случае раз в месяц. Зачем все это? Все эти окна в пол и
Он усмехнулся и начал стаскивать черную футболку, пропитавшуюся кровью и потом. А потом зарычал, поднялся на ноги и, прихрамывая, пошел в душ.
Телефон на столе завибрировал, когда Трофим вышел из ванной. Он кинул мокрое полотенце прямо на пол и дернул головой, оскалившись. А потом медленно, будто к дикому зверю, подошел к продолжающему звонить смартфону.
— Нет никого, — наклонил он голову, пытаясь держать гнев в узде, — И уже не будет.
Телефон в ответ стал надуваться, покрываясь трещинами, но замолк. Трофим досадливо цокнул языком.
Он обвел взглядом идеально чистую черно-белую кухню, на которой, кажется, ни разу и не ел, налил себе стакан воды и жадно выпил, глядя на большой аквариум, где из-за стекла на него лениво смотрела одна единственная рыбка:
— Уезжаем мы с тобой, Кузьма Дормидонтыч, пожили в столице и хватит!
Рыбка, дернувшись, стукнулась в стенку аквариума и, сделав круг, спряталась в камнях.
— А кто тебя спрашивает? Да, квартирка поменьше будет, — Трофим достал из шкафчика прозрачный пакет, — Пока вон вообще, считай, палатка, потом прикуплю тебе что-нибудь посерьезнее.
Он положил пакет на стол, решив оставить рыбку на потом, прошел в спальню и вытащил из-под кровати дорожную сумку и свой рабочий рюкзак. Только самое необходимое. Покидал туда смену одежды, задержался в кабинете, выгребая в сумку содержимое сейфа, также, не глядя, смахнул внутрь зелья и травы. Потом натянул джинсы, чистую темную майку и кожаную куртку. Все. Ключи от машины, ключи от дедова дома — он похлопал по карманам. И Кузьма Дормидонтыч. Больше его в городе ничего не держало.
— Лейтенант Иванов, доброй ночи, — козырнул Трофиму довольный гаишник, останавливая на въезде в Воронежскую область, — Документики, пожалуйста.
Трофим сжал пальцы на руле, закрывая глаза. Продержаться. Только бы продержаться, пока в крови сгорают остатки зелья, потом легче будет.
— Да, сейчас, — криво улыбнулся он и потянулся к бардачку за правами.
Лейтенант поправил фуражку, взял права и посветил на них фонариком:
— Почему нарушаем, Трофим Никитич? Непорядок.
— Я не нарушал, товарищ лейтенант, — тяжело выдохнув, ответил Трофим.
— Фара у вас левая не горит, Трофим Никитич, вы уж займитесь, поменяйте лампочку.
И он, хохотнув, вернул документы, а Трофим скрипнул зубами. Знал бы этот представитель власти, что только что чудом в живых остался, наверное, ему было бы не смешно.
— Исправлюсь, товарищ лейтенант,
Трофим с силой растер лоб и оскалился.
— Счастливого пути, — пожелал ему вслед гаишник, — Осторожнее на дороге.
— Обязательно, — дернул подбородком Трофим и, сдерживая себя, аккуратно выехал обратно на дорогу.
— Нервы ни к черту, — повернулся он к своему пассажиру. В маленьком пакете, наполненном водой, медленно двигал плавниками Кузьма Дормидонтыч, зыркая на Трофима своими выпученными глазами.
Трофим откинулся на сиденье, прикрыв глаза:
— Телефон зря сломал, как без навигатора съезд искать? Я и был там только один раз, лет пятьдесят назад… Что говоришь?
Он посмотрел на безмятежно шевелящего плавниками Кузьму.
— Новый купить? Хорошая мысль, — кивнул он, — Деньги еще снять нужно на первое время.
Рыбка дернула хвостом.
— Не это говоришь? — усмехнулся Трофим, — Думаешь, зачем я согласился на последний заказ? Знал же, дурак, чем дело кончится! Думал, хватит опыта, переборю себя, сдюжу… Нет, Кузьма Дормидонтыч, все. Побаловались — пора и меру знать. В лес, к корням…
Он мотнул головой и прибавил скорость на пустой дороге. Остановился только на заправке, когда солнце окончательно вышло из-за горизонта. Нужно было перекусить и умыться. Трофим заглушил мотор, на мгновение прислонился лбом к рулю, пытаясь выкинуть из памяти прошедшие сутки, и повернулся к Кузьме Дормидонтычу.
— Тебе взять чего? Гамбургер? Газировку?
И хохотнул, легонько ткнув пальцем в пакет.
— Не злись, вот такое у меня дурацкое чувство юмора. Сейчас приду, никуда не уходи.
Трофим вылез из машины и потянулся. Рядом заправлялась огромная фура, а больше на заправке никого и не было. Он оглядел колонку, взял пистолет и вставил в бензобак. А потом неторопливо вошел в здание.
— Вторая до полного, — протянул банковскую карту сонной полной женщине за прилавком, — Двойной эспрессо и хот-дог.
Она молча посмотрела на карту, потом на него и недовольно ответила:
— По карте до полного не льем. Мне надо предоплату списать, откуда я знаю, сколько вам? Или наличку оставляйте, или берите литрами.
— А вы заправьте, а потом все сразу снимите, — предложил устало Трофим, — Карта вон она, у вас, никуда не девается.
— Вдруг там денег нет? — прищурилась продавщица, — Откуда я знаю, я вам налью, а вы не заплатите.
Трофим прикрыл глаза. Отвык он от того, что ему сразу не подчиняются? Или вчерашнее задание дает о себе знать такими всплесками ярости? Чувствуя, как начинает подниматься изнутри волна гнева, он дернулся.
— Как вас зовут?
— А? — удивилась женщина.
— Меня вот Трофим, — он повел плечами под кожаной курткой, чувствуя пустоту в голове, предшествующую всплеску сил, и усилием воли его подавил, — Устал, как черт! Вторые сутки на ногах.