Колдун Нагаш

Ли Майк

Воины добегали до прохладной тени под городскими стенами, задыхаясь, падали на колени, а некоторые даже всхлипывали от облегчения. Офицеры смотрели вверх, на городские стены, и звали стражу, чтобы им открыли ворота. Очень скоро их крик подхватили остальные воины, и орали они так, что можно было разбудить и мертвых. В темноте сторожевой будки у восточных ворот очнулись с полдюжины бледных существ. Услышав вопящие голоса, они велели своим воинам просыпаться.

По всей широкой галерее, тянувшейся вдоль крепостной стены, зашевелились тысячи воинов-скелетов. Из-за стены высовывались белые черепа

и крутились во все стороны в поисках врага. Гремя и скрипя костями, воины потянулись за луками, стрелами и дротиками с бронзовыми наконечниками. Никто не выкрикивал приказов, никто не трубил в рога. Безмолвные и целеустремленные, воины-мертвецы поднимались на ноги и целились в беспомощных людей внизу.

Первых стрел на равнине почти не заметили. Люди падали замертво, не успев издать ни звука. Стоны раненых и умирающих еще какое-то время тонули в ликующих воплях и отчаянных мольбах открыть городские ворота. Но вот небо затмила туча летящих дротиков, пролившаяся смертельным дождем на взволнованную толпу. Возгласы облегчения сменились испуганными криками; сразу несколько десятков людей были ранены и убиты. Охваченные паникой и смятением воины начали орать и неистово махать руками мрачным силуэтам на стене, решив, что защитники города стреляют в них по ошибке. Командиры отдавали противоречивые приказы: кто-то действовал по наитию, пытаясь собрать своих солдат, а кто-то требовал немедленно отступать назад, к остальной армии.

Когда полетели первые стрелы, Рак-амн-хотеп не поверил своим глазам. Он потер лицо и прищурился против резкого света, надеясь, что ошибся. Затем услышал отдаленные слабые крики, резкие звуки рогов, и ему открылась ужасная правда.

— Боги на небесах, — негромко произнес царь. — Нагаш взял Кватар. Да как же, во имя всех святых…

Экреб выругался и потянулся за мечом.

— Что будем делать, о великий? — спросил он.

Царю казалось, что мир вокруг него стремительно вращается. Он пошатнулся и схватился за борт колесницы, чтобы удержаться на ногах.

— Делать? — эхом повторил он полным смятения голосом. — А что мы можем сделать? Это чудовище все время опережает нас на шаг! Он будто читает наши мысли…

— Если бы это было так, его люди сейчас наступали бы нам на пятки, сбивая нас в кучу, чтобы вырезать всех до одного! — рявкнул полководец. Его слова прозвучали настолько резко, что царю показалось, будто его ударили. — Возьми себя в руки! Нагаш — не всевидящий бог. Он взял Кватар, но нас пока не окружил. У нас еще есть возможность для маневра, но людям нужны распоряжения. Приказывай!

Жесткий тон полководца покоробил Рак-амн-хотепа, но слова произвели нужное действие. Потрясение и отчаяние сменились гневом. Царь снова начал соображать.

— Превосходно, — прорычал он. — Давай выбираться из этой заварухи. — Он посмотрел на видневшийся вдалеке город и горестно покачал головой. — Мы не можем отбить Кватар, мы не в том состоянии. — Отчаяние опять чуть не захлестнуло его, но Рак-амн-хотеп сумел справиться со своими чувствами. — Придется отступать дальше.

Полководец кивнул.

— На юг, по торговому тракту в Ка-Сабар, или на север, к Реке Жизни? — уточнил он.

— Ни то ни другое, —

отрезал царь. — Если мы пойдем на север, Нагаш прижмет нас к реке и уничтожит. А Ка-Сабар находится слишком далеко. Без провианта половина армии умрет в походе. — С суровым видом он показал на восток. — Нет, нам придется обойти Кватар и попробовать добраться до Долины Царей. Ее легче защищать, а в конце долины находится Махрак. Там мы сможем найти приют.

Рак-амн-хотеп не стал подчеркивать, что такое отступление означает конец великого похода против Узурпатора. Нагаш будет их преследовать, и начиная с этого дня армиям Востока придется сражаться не ради спасения Неехары, а ради выживания своих народов. Скорее всего, союзу придет конец, и каждый царь будет сам искать способ заключить мир с Кхемри.

Рак-амн-хотеп смотрел на Долину Усириана, чувствуя, как все неумолимо ускользает из его рук.

— Строй кавалерию и колесницы, — велел он Экребу и показал на юго-восток. — Поведешь их вокруг города на случай, если враг попытается перекрыть нам дорогу в долину. Если на тебя никто не нападет, скачи к Вратам Рассвета и захвати укрепления. Там имеются склады продовольствия. Заберем все, что сможем унести, и посмотрим, может быть, ливарцам удастся обрушить Врата после того, как мы пройдем. Так мы выиграем день, а то и два.

Экреб выслушал приказ Рак-амн-хотепа и коротко кивнул. После всего, что ему довелось увидеть во время сражения у фонтанов и отступления, идея уничтожить древние Врата не произвела на него никакого впечатления.

— А ты? — спросил он царя.

— Подойду к городу, чтобы собрать этих проклятых болванов и заставить их отступить, — сказал царь и вытянул руку. — Иди, старый друг. Увидимся в долине, за Вратами Рассвета. К тому времени я придумаю тебе наказание за слишком острый язык.

Экреб взялся за поводья.

— Можешь просто освободить меня от командования и отослать домой, — предложил он. — Конечно, это будет страшным разочарованием, но думаю, я переживу.

— Такого не переживет никто из нас, — возразил царь, и они расстались, чтобы еще раз попытаться спасти армию от полного уничтожения.

Архан проснулся в темноте, ощущая передвижения своих воинов-скелетов, как жужжание ос в голове.

Он сидел на троне из слоновой кости в Кватаре, бледное лицо и руки после вчерашнего разгула были в запекшейся крови. На залитом кровью полу вокруг трона спали несколько бессмертных. Большая часть неживых собратьев визиря к рассвету разбрелась по городу в поисках уединенных убежищ, где можно переждать. Архан стал далеко не единственным бессмертным, за прошедшие годы превратившимся в недоверчивого отшельника.

Визирь некоторое время ничего не соображал, как бывает с внезапно разбуженным человеком. Он ощущал, что часть его армии чем-то занята; возможно, это лучники, расставленные на городских стенах. Хотя нежить была своего рода продолжением его воли, способность визиря чувствовать ее на расстоянии оставалась довольно слабой, несмотря на его растущее мастерство. А сейчас их связь и вовсе сделалась почти неуловимой. Архан вздрогнул, сообразив, что на улице полдень и ненавистное солнце висит прямо над его головой.