Колдун Нагаш
Шрифт:
— Даже если так, у нас есть защита. Жрицы Неру…
— Мертвы или умирают, — отрезал Пак-амн. — На них напали из засады, когда они совершали свой обычный обход. Мы слышали конский топот дальше, на севере. Вероятно, легкая кавалерия, вооруженная луками. Святая защита Неру не охраняет от града стрел.
Царь заскрипел зубами, вспомнив послушниц, которых видел чуть раньше, быстро начал обдумывать сложившееся положение, и сердце его упало: он понял, что оказался в западне. Дневное сражение было всего лишь прелюдией, предназначенной для того, чтобы измучить его людей и увеличить
— Хорошо, что ты додумался освободить пленников, — тяжело бросил он.
Пак-амн оскалился.
— Если боги так хороши, наши враги сначала отправятся за ними и дадут нам возможность унести отсюда ноги, — прошипел он.
Безжалостность полководца потрясла царя.
— Мы выстроим войско здесь, — сказал царь, — между Бел-Алиядом и лагерем. Может, сумеем найти запасное оружие и раздать его городским полкам…
Совершенно забывшись, Пак-амн злобно уставился на царя.
— Ты рехнулся? — рявкнул он. — Люди измучены, кони выдохлись, а мертвым все равно — они не будут выстраиваться для боя. Они обойдут нас с флангов и накинутся на лагерь, как муравьи.
— И что ты прикажешь мне сделать, Мастер Коня? — угрожающе прорычал Акмен-хотеп.
Пак-амн заморгал и, кажется, понял, что перешел все границы.
— Мы должны бежать, — ответил он более покорным тоном, — прямо сейчас, пока у нас еще есть время. Собери бхагарцев, может, они помогут нам затеряться в песках.
Царь с отвращением скривил губы, но слова юного полководца имели смысл. Если он начнет бой, то опять сыграет на руку врагу. При мысли о таком позорном бегстве царя замутило, но они сделали то, зачем сюда пришли, выполнили свои обязательства перед союзниками. А теперь у них остались обязательства только перед самими собой и перед своим городом.
Группа варваров слева от царя что-то закричала; они показывали на запад и говорили на своем гортанном языке. Акмен-хотеп отошел от коня Пак-амна и всмотрелся в ту сторону.
Сначала ему почудилось, что равнина колышется медленными волнами, подобными тем, что лениво лижут берега реки, но потом глаза царя привыкли к темноте, и он начал различать круглые опущенные головы и поникшие, покрытые лохмотьями плечи, темные под серебристым светом Неру. Толпа неуклюжих существ молча, шаркая и хромая, направлялась к лагерю. Одни размахивали топорами и копьями, другие тянулись к далекой еще добыче голыми окровавленными руками. Жуткая орда находилась меньше чем в миле от лагеря, двигаясь медленно и неумолимо. Акмен-хотеп ощутил их голод так, словно кто-то прижал к его коже холодный клинок.
Люди из городских полков тоже увидели приближающуюся нежить. Некоторые неуверенно окликали их, решив, что это родня пришла заплатить за них выкуп.
Через несколько минут начнется кровавая бойня, и паника распространится по лагерю, как ветер пустыни. Если у них есть хоть один шанс избежать этого, действовать нужно быстро. С тяжелым сердцем царь повернулся к Пак-амну.
— Иди поднимай своих всадников, — приказал он. — Будете нашим арьергардом. Попробуем уйти.
Пак-амн посмотрел на царя долгим взглядом — его темные глаза скрывала тень. Потом
— Немедленно поднимайте командиров, — велел он. — Скажите, чтобы собрали свои отряды и забрали все, что смогут унести. Выступаем через пятнадцать минут.
Ушебти поклонились и помчались в темноту. Акмен-хотеп осмотрелся и увидел, что наемники уже исчезли и сломя голову бегут на юг. Воины Бел-Алияда беспорядочной толпой направлялись на запад, окликая тех, кого узнали в приближающейся орде.
Сгорая со стыда, Акмен-хотеп вознес короткую молитву Усириану, прося, чтобы их души легко нашли свой путь в загробной жизни, повернулся и побежал в центр лагеря.
Ходячие мертвецы Бел-Алияда трудились очень методично. Спотыкаясь, они шли за своими пронзительно вопившими соплеменниками, валили их на землю, пронзали копьями или рвали зубами и когтями. Воины городских полков убегали во все стороны, но они слишком устали после целого дня сражений, а при виде окровавленных чудовищ, бывших когда-то их женами и детьми, замирали, скованные ужасом. Некоторые пытались вступать в бой, хватали камни и палки, швыряли их в надвигающуюся толпу безжалостных мертвецов, но все напрасно. Кто-то пробовал укрыться за валунами или закопаться в песок, но неуклюжие пальцы впивались им в глотки. Кто-то молил о милосердии, взывая к тем, кого когда-то знал по имени, но всякий раз результат был один и тот же. Человек умирал медленно и страшно, а через несколько минут поднимался и присоединялся к орде кадавров.
Когда от городских полков не осталось ни одного человека, армия нежити начала прочесывать тьму в поисках бледнокожих северян. Громадные варвары сражались, осыпали нежить дикими ругательствами, взывали к своим грубым богам, крушили черепа и дробили кости до последнего мгновения, даже когда холодные сухие зубы уже впивались им в глотки. Несмотря на сопротивление, нежить уничтожила их всех.
Последними умерли гордые правители города. Они выбрались из опустевшего лагеря Бронзового Войска и увидели свой народ, ждущий их на разоренной равнине. Медленно, благоговейно мертвецы Бел-Алияда окружили своих князей и разорвали их на части. Сухедира аль-Казема живьем сожрали три его дочери, и он, охваченный немым ужасом, до последнего смотрел, как они впиваются пальцами в его живот и вытаскивают оттуда кишки.
Все это время Бронзовое Войско Ка-Сабара все дальше и дальше уходило в пустыню, взяв с собой только то, что измученные солдаты могли унести за плечами. Они шли молча, бросая испуганные взгляды назад, на свои покинутые палатки, и думали лишь об одном — когда первые своры ходячих трупов нападут на их след и начнут охоту.
Сидя на своем разлагающемся коне на вершине песчаного бархана, Архан Черный смотрел, как Бронзовое Войско отступает в беспощадную пустыню, и усмехался. На какой-то миг, как раз перед тем, как городские мертвецы добрались до лагеря, он испугался, что Акмен-хотеп откажется отступить и ввяжется в бой, а это нарушило бы планы его хозяина.