Колдун из Салема
Шрифт:
Лавка была пуста. Хотя в ней и размещалось большое количество полок и выставочных стендов, здесь не нашлось бы достаточных размеров укромного местечка, где мог бы спрятаться человек. Я был один.
И тем не менее я чувствовал, что на меня кто-то смотрит. Это было не то мимолетное ощущение чьего-то присутствия, какое иногда испытываешь, если в комнате действительно кто-то находится, но ты этого изначально не знаешь. Я абсолютно достоверно знал, что я не один. Кроме меня в комнате был кто-то еще — кто-то или же что-то,
Я прислушался, но единственное, что я услышал, — это удары собственного сердца и шаги Леймана, раздававшиеся в комнате надо мной. Однако запах усилился.
Рыбный запах. Теперь я его узнал. Это был запах гниющей рыбы, бьющий мне в нос и заставляющий меня практически не дышать.
Я пару раз сглотнул и, стараясь не обращать внимания на внезапно появившийся у меня на языке неприятный привкус, огляделся с деланным безразличием. Я уже один раз выставил себя полным дураком, когда мне показалось, что я что-то слышу. Хватит с меня и одного раза. Быть может, я просто переутомился. В конце концов, Голдспи — рыбацкий поселок, а чем же должно пахнуть в рыбацком поселке, как не рыбой?
Я заставил себя успокоиться, поднял оброненную одежду и намеренно спокойным шагом направился к примерочной.
Она оказалась очень маленькой. Переодеваясь, поневоле пришлось бы ударяться о ее стены. Вход в примерочную закрывала лишь тонкая, уже совсем дряхлая штора, а на противоположной входу стене висело высокое, до потолка, зеркало, от старости потемневшее во многих местах и покрытое пятнами. Я осторожно положил на пол одежду, которую мне дал Лейман, и прислонил папку и трость со скрытой в ней рапирой к стене, так, чтобы трость можно было быстро схватить.
Когда я посмотрел на себя в зеркало, поведение кассира и Леймана стало мне гораздо понятнее. Дело было не только в том, что моя одежда сильно испачкалась и порвалась во многих местах. Ужаснее всего было мое лицо. Мои щеки, которые и раньше не отличались пухлостью, ввалились, в результате чего вместо них на лице образовались два серых пятна, а под красными воспаленными глазами, в данный момент таращившимися на свое зеркальное отражение, лежали темные, словно нарисованные кисточкой круги.
К тому же над моим правым глазом виднелась широкая, по форме напоминающая молнию, прядь волос, цвет которой был значительно светлее, чем остальная шевелюра.
На этом изменения не закончились. Лицо в зеркале, казалось, принадлежало человеку значительно старше меня, словно я за минуту проживал год. Оно потемнело, стало аскетичным, прядь белых волос над правой бровью стала шире и одновременно посветлела.
На меня из зеркала смотрело уже не мое лицо — это было лицо моего отца!
Его взгляд подействовал на меня, как удар.
— Отец! — пролепетал я. — Ты…
Человек в зеркале быстро поднял руку и поспешным жестом показал мне, чтобы я замолчал.
— Не надо! — сказал он.
Когда он говорил, его губы не шевелились, а, как это уже несколько раз бывало, голос отца, казалось, раздавался прямо у меня в голове.
— Послушай меня внимательно, Роберт! Мне остается не так уж много
— Отец! — произнес я растерянно.
Я еле слышал то, что он мне говорил. Мой взгляд был прикован к его лицу, и на какой-то момент я даже перестал дышать.
— Но ты… я думал, что ты мертв! — сказал я, запинаясь. — Где ты?
— Смерть — это совсем не то, чем ее считают люди, — таинственно ответил отец. — Быть может, когда-нибудь у меня появится возможность все тебе объяснить. Но сейчас ты должен идти. Ты в опасности, и я не могу тебе помочь. Мои силы уже иссякают.
Его голос и на самом деле становился все тише, а сквозь истончавшиеся черты его лица в зеркале уже проглядывали мои собственные.
Вскрикнув, я бросился к зеркалу, прижался ладонями к холодному стеклу и несколько раз окликнул отца.
Но все было напрасно. Его облик стал совсем бледным, а голос звучал все тише и тише.
— Беги, Роберт, — слабо крикнул он. — Уезжай из этого поселка еще до захода солнца, иначе ты умрешь!
Тут он исчез, и на меня снова смотрело из зеркала мое собственное отражение.
Но это длилось лишь секунду. Штора за моей спиной зашевелилась. За ее тонкой тканью, раздувшейся, словно от порыва ветра, вырисовались контуры мощного чудовищного тела, которое было намного больше, чем человеческое. Массивнее. Со множеством рук.
С пронзительным криком, который тут же застыл у меня на губах, я обернулся как раз в тот момент, когда штора оказалась полностью сорванной и отброшенной в сторону могучей силой.
Но у входа в примерочную никого не было!
Несколько секунду я растерянно смотрел на пустой проход. Я только что сквозь штору отчетливо видел контуры этого существа, к тому же запах гниения снова буквально забил мне ноздри. Тем не менее, я был здесь один.
И вдруг события начали развиваться весьма стремительно. Раздался глубокий, удивительно глубокий, мощный звук. У меня было ощущение, будто на меня накинулся невидимый бык и с ужасной силой отшвырнул меня в сторону. Я так ударился о стену примерочной, что небольшое помещение заходило ходуном, при этом я услышал звонкий металлический звук. Настенное зеркало содрогнулось, словно под ударом кулака, но не разбилось.
В один миг я понял все с поразительной ясностью. Там, где я коснулся кровоточащим пальцем зеркала, осталось пятнышко крови. И как раз это пятнышко и стало целью невидимого существа!
Я увидел, как пятно крови сморщилось и тут же начало кипеть. Все это длилось лишь мгновение, а затем там, где была кровь, вдруг появилось черное обугленное пятно, в центре которого поверхность зеркала оплавилась.
— Роберт! Беги!
На этот раз я даже и не пытался разобраться, откуда раздался голос. С криком ужаса я вскочил на ноги, схватил свою трость и вылетел из примерочной. Сделанная из тонкой фанеры, она вдребезги разлетелась позади меня, словно от невидимого взрыва. Запах гниения стал нестерпимым, и хотя вокруг все еще не было ни одной живой души, мне показалось, что из развалившейся примерочной метнулось что-то темное.