Кольцо

Каммингс Мери

В расстегнутой модной курточке, с сумочкой под мыш­кой и платком, который она то и дело подносила к лицу, Стефи явно пыталась выглядеть светски-невозмутимой. Но высоко поднятые в полупрезрительной гримасе вы­щипанные «в ниточку» брови противоречили дрожащим губам и покрасневшим глазам, в которых читалось от­чаяние.

Вокруг нее сгрудились лифтер, портье и еще двое муж­чин, наперебой объяснявших ей что-то. При виде Джеральда брюнетка на мгновение обрадовалась, но первые же тихо сказанные помощником слова заставили ее рот

искривиться в плаксивой гримасе.

— Неправда! — громко выкрикнула она. Из глаз ее брыз­нули слезы, и она снова повторила, уже тише: — Это все неправда...

Последние остатки светскости слетели с лица Стефи, и стало ясно, что это совсем молоденькая девчонка — несчастная и зареванная, с потекшей косметикой, которую она еще больше размазывает по лицу платком.

— Мисс Кроссфилд, — начал Джеральд, — вы сами долж­ны понимать, что вся эта сцена...

— Ну дайте мне поговорить с ним! Только погово­рить! — перебила его Стефи.

И в этот момент стоявшая чуть в стороне Нэнси шаг­нула вперед.

— Джеральд, принесите мне, пожалуйста, ключ от апартаментов.

— Но мистер Райан... — испуганно взглянул на нее по­мощник.

— Со своим мужем я разберусь сама, Джеральд! При­несите, пожалуйста, ключ!

Она знала, что говорит сейчас с той же интонацией, с которой приказывает «Место!» Дарре, и понимала, что помощник может обидеться на столь резкий окрик, — но делать было нечего. Здесь и сейчас она — миссис Райан, и будет вести себя так, как считает нужным.

— А вы, господа, — обвела она взглядом остальных муж­чин, — можете возвращаться к своим непосредственным обязанностям. Здесь я справлюсь сама!

— Да, миссис Райан, конечно, — пробормотал один из них и уже сделал шаг назад, когда Стефи, до сих пор сто­явшая словно в ступоре, вдруг пробудилась.

— Но ведь вы та самая, с телестудии! — выкрикнула она. — Я помню! Это все неправда!

— Спасибо, Джеральд, — кивнула Нэнси, одной рукой принимая у помощника ключ, а другой чувствительно при­хватив Стефи за локоть. — Пойдемте, милочка. Погово­рим в номере.

— Что вы от меня хотите? — Та вначале дернулась, но потом покорно направилась к лифту.

— Ничего. Чтобы вы умылись и привели себя в поря­док. — Втолкнув Стефи в лифт, Нэнси развернула ее носом к зеркалу.

Брюнетка издала полупридушенный писк и машинально потянулась к сумочке, но потом обернулась.

— Это неправда! Вы не можете быть миссис Райан! Я же видела вас там, на телестудии!..

Лифтер стоял носом к стене и скромно делал вид, что изучает панель с кнопками, а вовсе не прислушивается к продолжающимся откровениям брюнетки:

— Он никогда не говорил мне, что любит меня! Ни­когда! Но я думала, это потому, что он такой... серьезный. Да, я знала, что он женат, и он мне сейчас сказал, что жена к нему вернулась... Но это неправда! Он вас не любит, он не может вас любить! Я же красивее!

— Я знаю... —

устало подтвердила Нэнси.

«"Фактор дельта!" — подумал с усмешкой Ник, когда, вынув из кармана внезапно зазвонивший телефон, уви­дел там высветившийся номер Джеральда. — Конечно же "фактор дельта!"»

Но по мере того, как помощник взволнованным голо­сом докладывал о случившемся, Ник все больше понимал, что тут не до смеха...

Он же ясно сказал Стефи, что между ними все конче­но! Так какого черта она приперлась?! Поговорить ей, ви­дите ли, захотелось! О чем еще говорить?! О чем вообще с ней можно говорить?!

Ну ладно, она абсолютная дебилка, но Нэнси-то, Нэнси!..

Жена, которая приглашает в дом закатившую скандал отставную любовницу, чтобы та — Джеральд ясно слышал — «умылась и привела себя в порядок!».

Какого черта?! Неужели нельзя было обойтись без по­добной инициативы?!

И ведь так хорошо все складывалось! Он ехал домой, предвкушая церемонию «дарения новой машины» — как он спустится с Нэнси в гараж, и покажет ей эту машину, и вручит ключи... А теперь все удовольствие испорчено — можно себе представить, что ей успела наговорить Сте­фи и в каком Нэнси будет теперь настроении!

К тому моменту, как Ник подъехал к отелю, его соб­ственное настроение было хуже некуда. Когда дожидавшийся в вестибюле Джеральд доложил, что «на всякий случай взял у администратора запасной ключ, но в номер не заходил, только послушал — там все тихо», — то и по­следняя робкая надежда: а вдруг Стефи, приведя себя в порядок, убралась восвояси?! — растаяла, не оставив после себя ничего, кроме злости.

Именно в этом состоянии с трудом сдерживаемого бе­шенства Ник, неприязненно косясь на лифтера — навер­няка тот много чего успел услышать! — поднялся на свой этаж, глубоко вздохнул, как перед прыжком в холодную воду, и вошел в номер. Обе женщины сидели за журнальным столиком. Сто­явшие перед ними бокалы с соком доказывали, что бесе­да протекает вполне мирно.

Увидев его, Стефи подскочила и с воплем: «Никии-и!!!» (сколько раз он просил не называть его так?!), увязая каб­луками в ковре, бросилась к нему. Ник успел перехватить ее за плечи, не дал повиснуть у него на шее и рявкнул, выплескивая наконец наружу всю накопившуюся злость:

— Какого черта ты приперлась сюда?!

Через ее плечо он видел Нэнси, на лице которой ясно читалась холодная презрительная неприязнь. И это в ситуации, в которую он попал, в общем-то, по ее вине!

— Ники, я увидела вчера вас в новостях, — затаратори­ла Стефи, — и сразу ее узнала, она же с телестудии, и поду­мала, что ты это сделал назло, из-за той блузки, про кото­рую ты сказал, что она вульгарная, а я все равно тебе назло ее надела, а ты, наверное, тоже решил мне сделать назло, и нашел первую попавшуюся девку, и сказал, что это твоя жена...