Кольцо

Каммингс Мери

Будет другой, конечно, — но этого уже не будет...

— Нет.

— Четыреста тысяч.

Интересно, до какой суммы он готов дойти?

— Нет, Ник. У меня собака и...

— Пятьсот тысяч. Полмиллиона.

— Нет, Ник, это бесполезно, даже если ты предложишь мне... все, что угодно. Она — единственное близкое мне существо, и я ее не брошу.

— Я, в общем-то, не имею ничего против твоей соба­ки. Пожалуйста, бери ее с собой. Еще что-нибудь?

Похоже, он решил, что дело сделано. Что он может купить ее...

Да,

когда она выходила за него замуж, этот человек казался ей совсем другим. Что ж — обманывать себя никому не запрещено...

— Ну, так мы договорились? — нетерпеливо шевельнул­ся Ник, видя, что она молчит. — Четыреста тысяч?

— Пятьсот — ты забыл, что мы дошли до этой цифры. И у меня есть ряд условий.

— Хорошо, пятьсот, — сказал он так легко, словно речь шла о пятидесяти центах. — Какие условия?

— Я согласна пробыть два месяца в роли твоей жены — но я не хочу оказаться в роли обманутой жены. Поэтому если у тебя кто-то будет, то... как ты когда-то выразился, «постарайся соблюдать декорум». То есть чтобы я не мог­ла узнать об этом от знакомых, из газет — или застать тебя с какой-нибудь... секретаршей или горничной.

Ник фыркнул так неожиданно, что Нэнси замолчала на полуслове. Поймав ее удивленный взгляд, он рассмеялся, замотал головой — и лишь через несколько секунд сумел остановиться.

— Извини. — Снова рассмеялся. — Я просто предста­вил себе это — себя с моей секретаршей... Ты ее видела сегодня на галерее?

Очевидно, имелась в виду та немолодая женщина с калькулятором.

— Видела.

— Это какой-то... придаток к компьютеру, а не чело­век. Я даже ее иногда побаиваюсь — когда она пьет кофе, мне кажется, что это для отвода глаз, а на самом деле она по ночам от розетки подзаряжается. Так что об этом не беспокойся.

— Я не беспокоюсь. Я просто хочу, чтобы в контракт был включен этот пункт. И в случае нарушения его — контракт немедленно расторгается с выплатой мне неустойки.

Такого Ник явно не ожидал. Он перестал смеяться и медленно переспросил:

— Ты что — хочешь письменный контракт?!

— Да, разумеется. Ты же сам мне говорил, что в денеж­ных делах должен быть порядок, и ругал за безалаберность. Как видишь, твои советы пошли впрок.

Похоже, его это крепко задело. На лице больше не осталось и следа улыбки, глаза сощурились.

— Ладно, пусть будет контракт. — Он достал блокнот. — Значит, пятьсот тысяч... и срок — два месяца. И полная супружеская верность — не так ли?

— Да.

— Я могу потребовать выполнения того же условия с твоей стороны?

— Да.

— У тебя есть кто-нибудь?

— Хочешь, я заварю еще кофе — твой совсем остыл?

— Не надо мне кофе! — Кажется, до Ника дошло, что отвечать она не собирается, — и весьма это не понравилось. — Какие у тебя там еще условия?!

— Одно — но очень существенное. Если в период дей­ствия контракта мне придется по какой бы то

ни было причине контактировать с Алисией Хэнсфорд, сделка считается расторгнутой по твоей вине.

В глазах Ника промелькнуло удивление, даже что-то похожее на смущение, и она выкрикнула прямо ему в лицо:

— И не вкручивай мне, что ты с ней никак не связан — о ваших отношениях знает весь Хьюстон!

В ту секунду, когда Нэнси произнесла это, Ник понял, что ждать от нее хоть малой толики дружеских чувств с самого начала было бессмысленно.

— Ну и что же ты знаешь? — спросил он.

Наверняка Нэнси сейчас сама не замечала, что глаза ее сощурились, а рот растянулся, как у разъяренной кош­ки, что она не говорит, а выплевывает слова:

— Все! И какой ты страстный и пылкий, и какой хоро­ший любовник... и, ах, какой ты щедрый. И что вы вот-вот поженитесь — осталось решить только мелкие про­блемы. Это очевидно, со мной развестись, да? Это я — «мелкая проблема»?!

Такого Ник не ожидал даже от Алисии... Весь период их недолгой связи он старался не появляться с ней на людях — но, как теперь выясняется, тщетно... ее стара­ниями.

— Уверяю тебя, — медленно начал он, — я никогда и в мыслях не держал жениться на твоей матери!

— У меня нет больше матери! Есть... Алисия Хэнсфорд, — это имя прозвучало как ругательство, — и ты спал с ней, не отрицай!

— Тебя это так задело? — с усмешкой спросил он. Усмешка относилась не к вопросу, а к промелькнувшей вдруг мысли: похоже, что, как бы холодна она сейчас с ним ни была, Нэнси все еще ревнует его.

— Да какое мне?!.. — вспылила она. Остановилась на полуслове и медленно кивнула. — Да. Да, меня это тогда очень задело... когда я узнала. И видеться с ней я не хочу, так что изволь держать ее от меня подальше.

— Я не собираюсь ее сюда приглашать.

— Если ты сообщишь ей, что я здесь, она обязательно припрется.

— Я не собираюсь ей ничего сообщать. Если бы я хо­тел, я бы сказал ей, где ты, еще пару лет назад!

— Ты что — знал, где я?!

Похоже, этого она не ожидала...

— Да, конечно... По крайней мере, года два уже знаю.

На самом деле почти три — он начал выяснять это сра­зу после того, как встал на ноги...

Сердце Нэнси колотилось, на глаза наворачивались злые слезы — даже непонятно почему, ведь все давно забыто и похоронено...

Значит, он знал. Он знал... И появился только теперь, когда ему что-то от нее потребовалось. Ладно, хорошо хоть Алисии не сказал...

— У тебя есть еще какие-то требования? — спросил Ник.

Очевидно, он уже торопился... Что ж, и в самом деле — мелкая проблема решена, зачем тратить на нее еще время?!

— Да. В случае если контракт разрывается по твоей вине... или по твоему желанию — я хочу получить неустойку в размере всей суммы.

— Хорошо. А если по твоей — то ты не получаешь ни­чего.