Кольцо власти
Шрифт:
Обычно темница в замке пустовала, герцог Бьергюльф, как и его старший брат, считал, что наказание кнутом более действенно и быстро, чем содержание провинившегося в заточении. Однако сейчас, вследствие рвения и расторопности людей барона Торского, тюрьма была набита заключенными. Увидев свет, к решеткам бросились с десяток измученных людей в лохмотьях со следами пыток на теле. Они цеплялись скрюченными пальцами за прутья, умоляя о пощаде и крича, что ни в чем не виновны. Амальрик, не обращая на них внимания, шел следом за Орастом. Его совершенно не интересовали эти люди, а уж тем более — виноваты пленники
Они прошли весь коридор и, повернув направо, спустились еще ниже в зал, где Ораст проводил допросы отступников. Помещение это было высоким, так что окна, расположенные на высоте поднятой руки, выходили уже на улицу, хотя пол был ниже уровня тюремного коридора. Здесь было не так холодно, как в коридоре: в углу, в небольшом камине, потрескивали поленья, а пара жаровен, наполненных грудой красных углей, излучали дополнительное тепло. Кроме света от пламени камина, зал освещали четыре больших факела, укрепленные в бронзовых кольцах по углам.
Трое мужчин, игравших в кости на длинной широкой лавке, напомнившей Амальрику помост во вчерашней парной, вскочили на ноги и вытянулись, преданно глядя на вошедших. Двое из них, обвешанные оружием, были солдатами, а третий, костлявый, сутулый человек, с длинными, как у обезьяны, руками, одетый в короткий шерстяной кафтан, — палачом. Амальрик всюду возил его с собой при расследованиях ереси и ценил за молчаливость и редкостное умение развязать язык жертве. Впрочем, первое качество нельзя было назвать добродетелью истязателя — у него просто отсутствовал орган речи, отрезанный в свое время за несколько лишних слов, сказанных некстати.
— Приведите ведьм, — кивнул Ораст солдатам. — Сначала ту, светловолосую, — добавил он, подводя барона к деревянному креслу, обитому шкурой оленя.
Амальрик сел в кресло и вытянул ноги к камину. Справа от него находился небольшой столик, где стояли несколько кружек и пара кувшинов. Ораст знал вкусы своего господина. Он налил кружку красного вина и подал барону. Амальрик с наслаждением отхлебнул несколько глотков и почувствовал себя значительно бодрее.
— Лучше вина, чем наше торское, не бывает, — благосклонно кивнул он Орасту.
Двое солдат ввели под руки женщину лет тридцати, высокую и светловолосую, как большинство жительниц севера. Они швырнули ее на пол, прямо под ноги костлявого палача.
— Асхильда, ведьма из деревни Сюндбю. Занималась магией и богохульством. Замечена в исполнении обрядов лесных колдунов, — наклонившись к барону, сказал Ораст.
Амальрик кивнул в знак того, что понял. Это селение располагалось совсем рядом с Блудовым Болотом, где исчез брат нынешнего герцога, и барон подумал, что ведьма может что-нибудь знать о таинственных событиях. У Ораста же была совсем другая цель. Его интересовали только старинные книги и свитки. Отступники веры надежно прятали их, и обычно при обыске трудно было что-либо обнаружить, но под пыткой Ораст часто вырывал признание о местах, где были спрятаны рукописи.
— Начинай, Торстен, — приказал Ораст палачу. Тот быстро и ловко раздел женщину донага. Она безучастно повиновалась грубым рукам палача, понимая всю безнадежность своего
Палач, поставив женщину в приспособление, поднял сначала одну ее руку и привязал к кольцу, вделанному в верх рамы, потом точно так же поступил со второй рукой. Раздвинув ноги женщины, он привязал ее за щиколотки к кольцам, вделанным в нижнюю доску. Несчастная оказалась распятой в этом квадрате, словно кожа, натянутая для сушки. Приспособление, придуманное изворотливым и жестоким умом Ораста, позволяло поворачивать жертву в любое положение, лицом вниз, лицом вверх, так что можно было использовать самый разный инструмент для пытки. Затянув ремни на кольцах с такой силой, что женщина застонала и ее руки и ноги напряглись, палач посмотрел на Ораста, ожидая приказаний.
— Продолжай, — кивнул тот, заложив руки за спину.
Палач заученным движением намотал на левую ладонь длинные светлые волосы женщины и резким взмахом ножа отрубил косу. Затем, взяв со скамьи тонкое и острое лезвие, сбрил все волосы на ее голове и теле. Он проделал это привычно и аккуратно, как будто перед ним был не человек, а какой-то неодушевленный предмет, каким служит кусок материала для портного или доска для столяра. Амальрик бросил взгляд на Ораста. На лбу юноши выступили мелкие капли пота, дыхание стало тяжелым, глаза неотрывно следили за руками палача, касавшимися нагого тела женщины. Для барона происходящее не было в новинку: он давно заметил, что его подручный с неизменным наслаждением допрашивает и истязает именно женщин, особенно если жертвы молоды и красивы.
Амальрика вид обнаженного женского тела оставлял совершенно равнодушным, хотя про себя он иногда отмечал достоинства сложения той или иной колдуньи. Напряженное тело этой тридцатилетней женщины с крепкой большой грудью и плоским упругим животом, распятое перед ним, выделялось белым пятном на фоне закопченных стен, но это зрелище побудило его лишь к тому, чтобы налить себе следующую кружку вина. Вот если дело касалось молодого и красивого мужчины, в особенности обладавшего нежной розовой кожей, то барон иногда непрочь был иногда и пощадить такого пленника!
— Готово? — хрипло спросил Ораст.
Бессловесный палач, повернувшись к нему, утвердительно склонил голову.
— Прикажете начинать, месьор? — спросил митрианец.
Амальрик кивнул, с наслаждением, медленными глотками потягивая вино:
— Приступай.
Ораст подошел к распятой в раме женщине и, взяв за подбородок, заставил поднять на него глаза.
— Люди говорят, что ты, Асхильда, занималась сношениями с лесными духами и что некоторые мужчины и женщины твоей деревни заболели через это. Так? Отвечай!