Кольцо власти

Уэйнрайт Крис

Он протянул кружку вина, которое Хайделинда выпила жадными глотками.

— Ничего себе, — хохотнул киммериец, — я гляжу, умеешь хлестать вино почище мужчины! Еще налить?

Девушка кивнула. Огонь мало-помалу согревал ее, и она уже не дрожала, хотя озноб еще не прошел. Она выпила вторую кружку вина и скоро почувствовала, как по телу начинают растекаться горячие волны. Конан бросил в котелок над костром несколько щепоток каких-то трав, и на Хайделинду повеяло дурманящим и терпким запахом.

— Готово, — сообщил варвар, —

Он снял сосуд с перекладины над костром и, поставив его на землю, долил туда вина из кружки. Попробовав пальцем жидкость, он произнес: — Нормально, — и повернулся к девушке, — А теперь будь умницей и делай, что я говорю. Хорошо?

— Да, — глядя на него широко распахнутыми фиалковыми глазами, ответила Хайделинда. Ее невероятно утомили события этой ночи, а вино довершило дело.

Глаза девушки стали слипаться, вокруг все как будто плыло.

— Тогда давай плащ, — Варвар в одно мгновение сорвал с нее покров и расстелил его на траве.

Затуманенное сознание Хайделинды восприняло это как совершенно естественный поступок. Она поднялась на ноги, но пошатнулась, и киммериец бережно подхватил ее на руки.

— Не бойся, я знаю, что делаю. Ложись на живот, — скомандовал он, опуская девушку на расстеленный плащ.

Она повиновалась без слов и в то же мгновение почувствовала, как руки Конана сильно растирают ее спину, ягодицы, плечи густой пахучей и горячей жидкостью.

— Теперь на спину, — закончив растирать лодыжки, сказал варвар.

Хайделинда послушно перевернулась, почувствовав, однако, как ее лицо обдает жаркая волна. Она закрыла глаза, чтобы не встречать взгляд киммерийца. Его руки были удивительно нежными, когда он сильно, но ласково растирал ее живот, бедра, грудь. Тело ощущало живительное тепло, и девушка не могла объяснить, следствие ли это жидкости из глиняного сосуда, или же оно исходит из рук варвара. Наконец девушка почувствовала, что ее заворачивают в ткань, и приоткрыла веки.

— Теперь все в порядке, — Варвар протянул ей еще одну кружку вина, — Выпей, и я отнесу тебя спать. Теперь можно не опасаться, что ты заболеешь. А иначе твой Эрленд просто отвернет мне голову, — хохотнул он, осторожно занося девушку в шалаш.

«Эрленд…» — эта мысль, промелькнувшая в голове Хайделинды, была почему-то размытой и неясной. Прижимаясь телом к варвару, она чувствовала, что мягко проваливается в темноту. Через несколько мгновений она уже спала крепким сном на сухой подстилке из мягких и душистых лесных трав.

* * *

Погоня достигла ручья, по которому уходили беглецы. Егерь первым бросился вперед, гоня собак на другой берег. Выбравшись из воды и отряхиваясь, гончие вновь взяли след и, заливисто тявкая, рванулись вперед.

— За мной! — Арнстейн поскакал следом, увлекая за собой остальных участников необычной охоты.

Через некоторое время они

перебрались через вторую реку и помчались дальше, но вскоре собаки остановились и заметались по дороге и окружавшему ее кустарнику. Они жалобно скулили, поводя носами, и чуть не рыли землю, но все было тщетно: след потерялся.

— Назад, к реке! — скомандовал Бьергюльф. — Она ушла по воде, чтобы сбить нас с толку.

«Хм-м, — подумал Арнстейн, — интересно, откуда семнадцатилетняя девчонка так сведуща в этих делах. Разрази меня демоны, если ей кто-то не помогает».

Он ничего не сказал вслух, и уже не спеша поехал вслед за остальными, совершенно уверенный в том, что догнать беглянку — или, скорее, беглецов — уже невозможно. Они перехитрили погоню.

«Почему же герцог ничего не говорит о том, что она не одна? — размышлял он, плетясь в конце отряда. Азарт охоты постепенно выветривался из его головы. — Темнит Бьергюльф, темнит. Но почему?»

На берегу ручья герцог разбил охотников на четыре отряда и послал каждый вдоль по берегу в обе стороны.

— Пусть собаки ищут выход из воды! Да и вы смотрите, может, заметите след копыт! — напутствовал он егерей.

Лай собак вскоре затих в отдалении, а господа, спешившись, присели у переправы, ожидая возвращения гонцов.

— Зачем ей было убегать? — спросил Мозес.

— Откуда я знаю? — мрачно ответил Бьергюльф. Внешне он сумел овладеть собой, однако герцога продолжала снедать тревога, — Одно слово — сумасшедшая…

— Да, — протянул Арнстейн, пожевывая губами, — когда у человека с головой плохо, трудно объяснить его поступки…

Они прождали довольно долго, пока не вернулись посланные следопыты.

— Ничего нет, — сообщил старший егерь, — до самого черного камня дошли. Ни на нашем, ни на том, — он кивнул на другую группу, — берегу следов нет. Чисто.

— Ладно, — помрачнел Бьергюльф, — подождем остальных.

Отряды, досланные в другую сторону, тоже вернулись ни с чем.

— В замок! — коротко и зло бросил герцог.

Когда они вернулись, день уже был в разгаре. На дворе толпилась группа гостей, смотревших куда-то вверх на стену и дававших советы человеку с длинным шестом в руках, который стоял на самой ее кромке.

— Что там? — рявкнул Бьергюльф, устремляя взгляд на предмет, который висел на конце палки, воткнутой в щель между камнями стены.

Ему еще не успели ответить, как он уже понял, что это такое: на длинную тонкую палку была надета кольчуга с прикрепленным к ней эфесом от меча или сабли. Противный холодок возник внизу живота герцога. Конечно, от меча, да не просто от меча. Он узнал бы эту рукоять из тысячи других. Она принадлежала его брату Гюннюльфу!

Стражник на верху стены пытался достать кольчугу, чтобы сбросить ее вниз. Пока это у него не получалось. Кто-то воткнул палку на такой высоте, что достать ни сверху, ни снизу было совершенно невозможно.