Кольцо Кощея
Шрифт:
На всякий случай вновь подошел к берегу и попробовал воду ногою. Бр-рр, за последние пять минут она теплее не стала. «А что, должна была потеплеть?» – промелькнул риторический вопрос к самому себе. С другого берега послышались крики, которые должны были помочь мне собраться: ждать до лета товарищи, естественно, не станут.
– Так, – пробормотал я, – делаем «раз!» и прыгаем. Потом делаем «два!» и гребем быстро-быстро. Заодно и согреемся. А потом – что я, не могу переплыть эту жалкую речушку?
Вот так, подбадривая себя
– Смелее! – закричала одна из девчонок, вроде бы Юля. – Мы ждем тебя.
Все, я решился. Когда девчонки смотрят на тебя и улыбаются, любой из мужчин готов горы свернуть, несмотря на то что скорее заработает себе грыжу, чем сдвинет любой из скалистых массивов хотя бы на миллиметр.
– А-а-а!!! – Я с разбегу заскочил в речку, разом промчавшись метра четыре и погрузившись почти по грудь, полный восторга от того, что наконец смог это сделать.
Но несколько секунд спустя только что столь довольный и радостный индивидуум с тихим воем, струящимся из посиневших и сведенных губ, с еще большей скоростью вернулся обратно.
Я прыгал на берегу, обнимая себя руками, чтобы хоть немного дать тепла телу, покрытому мурашками. Кожа у меня стала почти лилово-фиолетовой в голубоватых разводах, настолько мне не понравилась майская водичка.
С противоположного берега послышался заливистый девичий смех и дикий ржач моих приятелей. Вот от кого, от кого, а от друзей не ожидал такой реакции. Им-то всем хорошо: плавают почти в любое время года и в любой воде, только бы она была чистая. А я? Я, который максимум переплывал Оку во время сильной засухи в самом ее узком месте, где ширина была не больше сорока метров. Причем местами мог спокойно перейти ее вброд.
– Вам хорошо, моржи полярные, – обиженно сказал я, дрожа и надевая по-быстрому прямо на мокрое тело футболку и джинсы, – у вас жир греет, а у меня сплошь мускулы, от которых тепла не дождешься. И на плавучести они сказываются.
– Катенька, – коснулся Серж, или просто Серега, руки одной из девушек, – этот злостный трус и сачок позволил себе назвать вас толстыми и жирными моржами. Этого спускать нельзя. Позвольте покарать проходимца и грубияна.
– Не надо, – улыбнулась девушка. – Он просто немного растерян и шокирован, а еще у него комплекс одиночества.
– Это что за штука такая? – оживился Серега.
– Он не может быть один и всегда стремится к компании. Вот и сейчас, оставшись в одиночестве, начал терять трезвый рассудок и нести чушь.
– Врете вы, – не смог я сдержаться, – нет такого комплекса, и вообще – я нисколько не страдаю от вашего отсутствия. Вон вы все, как на ладони…
Пустая перебранка могла затянуться надолго, если не найти способа перебраться.
– Мишутка, – донеслось опять с того берега, – а может, я помогу тебе переплыть?
– Точно, Юлёк, и по пути притопи его немного, чтобы знал, с кем разговаривает, – это Серега никак не
– А смысл? – тоскливо отозвался я. – И так и так придется в воду лезть.
– Дурак! – подключился Олег. – Я с такой очаровательной девушкой в жидкий лед нырнул бы, а этот еще и хорохорится.
– Так что, помочь? – спросила Юлька.
Я усиленно поскреб в затылке – разумеется, мысленно, – но все-таки решил отказаться. Водичка совсем не радовала, а с кем плыть, мне было все равно.
– Как знаешь. – Мне показалось, или она ответила немного разочарованно или обиженно. – Тогда я пока полежу и позагораю.
Тут, думаю, надо пояснить, почему я хотел перебраться на тот берег. Мы подъехали к речке Осетр (никогда я рыбы с таким названием здесь не видел) с этой, моей, стороны – дорога так пролегла. А вот нормально поплескаться и полежать на берегу под лучами солнца неудобно. Мой бережок хоть и немного, но обрывист и густо зарос мелкими побегами ежевики. Зато противоположная сторона – краше некуда. Отличный, ровный, словно скатерть на кухонном столе, спуск к воде. Часть берега метра на три усыпана мелкой галькой и песком, а выше начинается невысокая густая трава.
Вот все и дернули туда, тем более что наши машины и вещи отлично просматривались оттуда.
– Эй, жертва случайных обстоятельств, – опять донесся до меня голос Олега. – В моей машине, в багажнике, лежит лодка и компрессор. Дерзай…
– Совсем другое дело! – обрадовался я. – Что ж до этого молчал-то?
– А я забыл, – лениво отозвался приятель. – Брал ее с расчетом, что поудим рыбку немного ниже по течению, где речка глубже и пошире.
По-быстрому метнулся я к машине и дернул ручку багажника.
– И-у, и-у, у-у-у… – раздался истошный визг и вой сигнализации, едва не остановивший от неожиданности мое сердце.
– Ключи в брюках возьми, – донесся голос Олега.
За несколько минут лодка была накачана и спущена на воду, а в нее погрузился я, гордый и довольный собою. Меня совершенно не трогали дружеские подначивания и шуточки ребят, сидящих на противоположном берегу. Несколько гребков, и вот я уже почти у нужного берега.
– Привет мореплавателям, – поприветствовал меня Серега, лежавший на большом полотенце, постеленном на песок. – Бури и шторма не сильно замедлили твое путешествие? Ой, что это?!
Приятель так натурально изобразил удивление и испуг, что я машинально обернулся по сторонам и осмотрел лодку, опасаясь, что повредил ее или она зацепилась за корягу.
– Посмотрите, у него нет команды, наверное, из-за трудностей и лишений все разбежались…
– А может, на него напал великий кракен и проглотил их всех. Только отважный капитан сумел отбиться и добраться до своей цели, – подхватила Катюша, с трудом удерживаясь от смеха.
– Да ну вас! – сердито отмахнулся я. – Лучше помогли бы лодку подтащить к берегу – неохота ноги мочить.