Кольцо и крест
Шрифт:
— Ага. Ильгет вытащить из тюрьмы. И самому под огонь лезть. И на Визаре в Святилище этом чертовом мучиться. Это тоже нормально и правильно.
— Это верно, я тоже это подумал. Мы и сами рискуем жизнью, и раны получаем, только - что же, это оправдывает то, что мы творим?
— Нет. Оправдывает другое - защита Квирина.
— То есть цель оправдывает средства.
— Арнис… Господи, безумие всегда логично. Ты сейчас логичен, как никогда. Когда ты спасал всех, и когда ты вытаскивал, например, Ильгет на Визаре, ты не поступал логично - тогда нужно было бы ее бросить и идти за помощью. И когда ты сагона
Арнис помолчал, сбитый с толку.
— Да, но… - продолжил он, - все равно. Может, ты тоже где-то права, но… я понял, что у нас что-то не так, ненормально. Не может быть это нормально! Чтобы убивать безоружных, связанных людей, еще и готовых умереть за свои идеи. Да и в бою тоже. Все убийства - ненормальны. А можно подумать, мирных жителей мало погибло под нашими атаками. От одних только экологических катастроф… Да чем мы вообще-то лучше сагонов?
— Тем, что мы потом восстанавливаем почву, воздух, биосферу и приводим народ к нормальной жизни. Даже лучшей, чем до сагонской инвазии.
— Да, но это же как раз и называется - навязывание собственных норм. Это противоречит Этическому своду.
— Противоречит, - согласилась Иволга, - жаль, что он писался еще до сагонов. Но к нему, как ты знаешь, есть поправки. Как раз на наш случай.
— Так уже много таких случаев. Они должны быть исключениями, а их больше, чем правил.
— Так это разве наша вина, что сагоны везде лезут?
Арнис улыбнулся криво и жалко.
— Иволга, понимаешь, ты человек очень умный. И ты можешь меня переспорить, очень даже легко. Я знаю это. Вот я сейчас забью на все, что случилось. Просто забью, и все. Как обычно. Ведь как я всегда жил? Сначала убиваю, кровь рекой, потом возвращаюсь на Квирин, живу с Ильгет, наслаждаюсь. В церковь еще хожу, - лицо Арниса перекосилось, - типа такой праведный, такой хороший. Светлый такой. Улыбаюсь, смеюсь. А эти люди, убитые мной, уже никогда не улыбнутся. Ну я и сейчас так могу: просто-напросто забуду, скажу себе, что все нормально, что я должен был их убить… военная необходимость. Неприятно, но что поделаешь. И опять буду веселиться, песенки петь. Хорошо, да?
— А наши ребята убитые?
– спросила Иволга, - они как?
Арнис беспомощно пожал плечами.
— Ты знаешь… я впервые, наверное, почувствовал такое. Я почувствовал - это возмездие… почему вот только оно не меня достало, непонятно. Хотя ребята тоже убивали. Я когда оказался под землей, заживо в могиле - даже обрадовался, думаю, ну вот и все. Так нет, нашли меня.
Он опустил голову и пробормотал.
— Мне нет спасения, Иволга. Я знаю, что Бог все прощает. Только я сам-то себе уже простить не могу. Потому я в аду. И буду в аду. И правильно. Я теперь знаю, как попадают в ад… чувство вины. Собственной вины.
— Ну это еще вопрос.
Иволга встала, пересела к Арнису. Обняла его за плечи.
— Послушай, - сказала она, - ты все-таки козел.
— Угу.
— Ты эгоист. Даже вот сейчас, например - ты все время говоришь: я, я, я… мое спасение. Моя вина. А давай поставим вопрос иначе: что теперь делать? Вот ты, такой плохой человек, хуже тебя нет. Ладно, что делать-то будем? Сидеть
Арнис молчал довольно долго. Потом он покачал головой.
— Нет, Иволга. Ты права…
Он попытался встать, но покачнулся. Иволга едва удержала его.
— Ну вот… голова, вроде, ясная, а ноги не держат.
— Ты ложись тут, поспи, - Иволга помогла ему лечь на диванчик, подсунула под голову какой-то валик.
— Я потом. Я встану и буду работать. Теперь уж буду. Я знаю, что виноват, но что же с этим сделать… Я знаю, что слабый, Иволга, тут ты права.
Она присела рядом с ним, положила руку на плечо.
— Ты не слабый, Арнис, - сказала она, - ты прости, у меня от злости это вырвалось. Ты не слабый. Дело в том, что я тоже была там, в Этраге… Только дело это Дэцин поручил не мне, а тебе.
Иволга потом еще долго с тревогой поглядывала на Арниса, но он вроде бы пришел в норму. Нет, конечно, нормой это нельзя назвать. Но и все были подавлены, все, кто остался. Гэсс выжил, только сильно обгорел, его спас бикр. Теперь Гэсс был в безопасности, на орбите, в ожидании отправки на Квирин. А в Балларэге оставались шестеро, и было им очень одиноко. Они не смотрели друг другу в глаза. Общались мало.
Между тем, жизнь в Лервене налаживалась. Вся территория теперь контролировалась ДС и армией, хотя сопротивление еще оставалось. Дэцин с остатками своего отряда занимался столицей. Иволга с Иостом проводили чистку - уничтожали планомерно тех, кто еще пытался сопротивляться. На это была брошена целая отдельная центурия. И внешняя охрана города лежала на них же. Ойланг практически в одиночку - в качестве бывшего все-таки спасателя - занимался восстановительной работой: больницы, раздача населению продуктов, распределение жилья. Снабжение с орбиты теперь было регулярным. Вскоре обещали прибыть спасатели и врачи в поддержку.
Ландзо и Арниса Дэцин держал при себе. Использовал для разных поручений.
— Значит, так, - Дэцин обратился к циллосу, рассматривая план города. Приятно было видеть нормальную рамку экрана вместо привычной на Анзоре бумаги, - Станкостроительную и транспортную общины мы объединим, правильно? Что будем делать с детьми?
Он ткнул в треугольник молодежной общины.
— Может быть, поискать родителей?
– предположил Арнис, - если они заинтересуются возможностью взять детей к себе…
Дэцин покачал головой.
— Практически уверен, что нет. Арнис, ты же здесь работал. Они не горят желанием видеть своих детей. Нам придется и дальше заботиться о детях централизованно. У них родительские чувства атрофированы, задавлены…
— Знаешь, я бы на эту тему с Ландзо проконсультировался, - сказал Арнис, - где он?
— Я его послал - сигнал со складов поступил, там проверить надо. И собака с ним.
Арнис оглянулся на Шеру. Ландзо после гибели Чена взял себе его пса, Горма. Это хорошо, что собака с ним. На складах может и дэггер заваляться случайный.