Кольцо и крест

Завацкая Яна

— Просто хотелось поговорить. Ты же сама так хорошо о нем отзывалась.

Ильгет отвернулась. Молчала. Все это нехорошо, понимала она, то, что происходит вот сейчас у меня внутри. Это просто ужасно.

Пита ведь полностью прав. Он в своем праве.

У него проблемы.

Да, он ошибся, но он искренне хочет исправить свою ошибку и быть в Церкви.

Чтобы обсудить свои духовные проблемы, он приехал к священнику, о котором слышал много хорошего.

Почему это ее так бесит? Вот именно - бесит, от слова "бес", подумала

Ильгет. Почему мне все это так не нравится?

— Ну и что он сказал?
– выдавила она.

— Что? Я объяснил, что у нас были серьезные сексуальные проблемы. Он сказал, что не может по этому поводу сказать ничего конкретного, так как сам принял целибат. Но конечно, он может меня понять и сочувствует мне…

Сочувствует ему!
– как резануло. Кажется, сейчас слезы покатятся. Еще не хватало. Ильгет вдохнула, выдохнула и применила основной прием психотренинга, сразу расслабившись.

— Понятно, - сказала она, - а по поводу твоего сожительства что?

— Ну что… сказал, что, к сожалению, Церковь не может признать… законы человеческие всегда несовершенны. Ну а Бог на небе разберется…

Ильгет с удивлением взглянула на бывшего сожителя. Как странно. Как непохоже это на отца Маркуса!

— А в общем, - сказал Пита, - я рад, что наконец смог уйти от тебя. Наконец-то я стал свободным. Жаль, что так поздно понял…

Неужели я так ужасна? Я такой страшный тиран, от которого просто нельзя было уйти? Нет, спокойно, спокойно. Главное - это спокойствие.

— Тебя жаль, конечно, - продолжал бывший сожитель, - но чем я могу тебе помочь? Ты сама загнала себя в этот ад. И замуж вышла за такого же. Ты не видишь простых, элементарных вещей. Вы же убийцы. И живете убийством…

Ильгет снова почувствовала, как это часто бывало при разговорах с Питой, что нечто мутное и острое вклинивается в лобные дольки, и прерывает всякое понимание происходящего.

Это еще с сагонами так бывает.

Но когда ты говоришь с сагоном - ты знаешь, что это враг. А Пита ведь человек.

Сейчас она еще не могла даже понять, в чем нелепость, в чем дикость того, что он говорил. И не успела - все-таки брызнули слезы… Проклятые гормоны. Беременность. Ей остро захотелось, чтобы сейчас, сию минуту рядом оказался Арнис. И ткнуться носом в его плечо.

— Как ты можешь такое говорить?!
– Ильгет понимала, что ее несет, и что ляпнула она уже глупость. Пита с достоинством выпрямился. Взглянул на нее сверху вниз.

— А что, тебя это задевает? Это естественно, ведь ты чувствуешь свою вину. Отец Маркус то же самое, собственно, сказал.

— Что? Что он сказал?!

— То, что с такими людьми, как вы, как ты - жить в принципе нелегко. И он может меня в этом понять.

Отец Маркус?! Ильгет уже перестала понимать хоть что-либо.

— Ты уверен, что он именно так и сказал?

— Ну.. смысл, примерно, такой.

Надо было уйти. Шагнуть в проход, на лифт - и подняться к своему

флаеру. Но Ильгет не могла двинуться с места. Надо было выяснить… понять, в чем дело. Что стоит за всем этим? Что-то реальное? Не может же быть, что за всеми его словами просто ничего не стоит?! Что он это говорит лишь из желания очередной раз сделать ей больно, и как сагон, точно нащупывает, где и как можно надавить для этого… Но это уже паранойя с ее стороны. Наверное, он все же что-то конкретное имеет в виду. Не сагон же он все-таки.

— Пита, я хотела бы услышать, в чем именно, по твоему мнению, я виновата перед тобой. Ты ведь сказал, что мне стыдно. Так вот, за что мне должно быть стыдно?

Пита добродушно усмехнулся.

— Это уж тебе самой виднее, правда?

— Нет, я сама не понимаю, что ты имел в виду. Объясни, пожалуйста.

— Да откуда я знаю. Ты не хочешь меня видеть - значит, тебе стыдно, правильно? Я только спросил.

— Но Пита, пойми… я не спорю, я тоже была во многом неправа. Мы вообще много ошибались…

— Мы ошибались? Вот как?

Он, похоже, слегка разозлился.

— Просто удивительно! Издеваться надо мной столько лет, а потом - "мы ошибались", - он передразнил ее тоненьким голоском.

— Пита, - прошептала Ильгет, - объясни, как? Как я над тобой издевалась?

— А ты не помнишь? Знаешь что? Мне некогда с тобой тут объясняться. Ты даже сейчас умудрилась затеять скандал! Вот что, думай сама и живи сама как хочешь.

И победно вздернув голову, он скрылся в проеме двери.

Ильгет заставила себя расслабиться, добралась до дома. Но в конце концов, как ни держи себя в руках, проблему все равно придется решать.

Она сбросила альву, вошла в гостиную и первым делом зажгла рамку монитора в воздухе.

— Отец Маркус?

К счастью, священник оказался доступен вызову. Он приветливо смотрел на Ильгет из рамки.

— О, это вы, Ильгет? Забыли что-нибудь?

— Нет… Отец Маркус, я говорила с Питой…

Ильгет почувствовала, что сейчас заплачет. Ну сколько же можно?

— Вы действительно… так считаете… что со мной трудно жить? Что это я… его довела? Что мы все… убийцы?

— Ильгет, ну что вы! Убийцы? Я не мог такого сказать.

— Впрочем, да, извините… это уже он сам. Но что ему было трудно…

Ильгет не знала, как выразить свою мысль. В общем-то, все ведь просто. Получается так, что священник полностью одобряет Питу. Что выходит, Пита во всем прав. И она над ним издевалась многие годы, и наконец-то он от нее освободился, и она убийца, и еще как будто это она его выгнала и теперь выглядит чистенькой и праведной, причащается, а на самом деле все наоборот, и Бог это видит… Когда все это говорил Пита - в конце концов, ему верить не обязательно, мало ли что он навоображал себе. Но теперь, получается, его своим авторитетом поддерживает священник?!