Кольцо Гекаты
Шрифт:
Город не только дал приют каравану Арсения. Торговцу удалось выгодно продать его богатым жителям все свои товары. Арсений и его люди могли свободно разгуливать по городу, любуясь акведуками и водоемами, рощами миндаля и фруктовыми садами, тучными зерновыми полями в долине и зелеными пастбищами, по которым бродили стада откормленного скота. Единственным местом, куда не пустили торговцев, был расположенный среди гробниц храм неизвестного божества. Впрочем, городские постройки, весь уклад жизни и даже культовые сооружения напоминали Арсению его родную
Храм в затерянном городе был чем-то знаком Арсению. На его стенах были вырезаны знаки Луны, ночи и подземного царства Аида. У входа располагались бронзовые подставки в виде сидящих собак, держащих факелы. А наверху, над самым портиком, в центре – находилось изображение ключа, обвитого змеей.
Торговец долго стоял, любуясь тонкой резьбой по розовому песчанику, стройными колоннами и как бы летящими ввысь изящными формами храма. Ему очень хотелось зайти внутрь, но он понимал, что не имеет права нарушать порядок, установленный здесь. Несколько воинов из Спарты и Афин, сопровождавших его караван, тоже не рискнули нарушить запрет жрецов храма.
– Никогда не связывайся с богами, Арсений! – говорили они. – Против них меч и кинжал бессильны. И мы не сможем защитить тебя от их гнева. Пойдем лучше, выпьем отходную. Жители этого города умеют делать чудесное вино! Воздадим должное их трудам.
Караван Арсения мог отправляться в обратный путь. Верблюды отдохнули, люди выспались, утолили голод и жажду, больные чувствовали себя лучше, товары были проданы, запасы пополнены. Ничто не держало больше караван в затерянном городе.
– Завтра выступаем в обратный путь! – объявил Арсений погонщикам и воинам, собрав их во дворе дома, хозяин которого пустил гостей на постой. – Я поднес дорогие подарки властителю этого города, щедро заплатил хозяину этого дома, принес жертвы богам! Пусть у жителей останется о нас хорошая память. Кто знает, не придется ли нам еще раз воспользоваться их гостеприимством?
Одобрительный возглас был ему ответом. Худая слава – плохой помощник в делах.
– Я угощаю вас всех! – продолжал Арсений, показывая рукой на столы, которые ломились от яств. – Ешьте и пейте, сколько хотите! Проведите этот вечер в развлечениях и праздности, а ночь – в объятиях крепкого сна. Утром мы покинем это чудное место, и наш путь снова поведет нас через горы и пустыню. Набирайтесь сил, друзья мои!
Арсений поднял чашу с вином и осушил ее до дна, его примеру последовали остальные. Начался пир, который длился до полуночи…
Утром, едва на востоке забрезжил рассвет, погонщики подняли верблюдов, воины заняли свои места, и караван тронулся в путь. Арсений испытывал непонятную тревогу, которая грызла его сердце. Закаленный путешественник, он удивлялся непривычному страху, но оставался настороже. Когда долго ходишь по чужой земле, вырабатывается чутье, которым не стоит пренебрегать.
Однако, все было тихо. Ни жаркие ветры, ни песчаные бури, ни горные обвалы, ни грабители не угрожали каравану. На вторую ночь в темном небе повисла полная
Арсению не спалось. Он ворочался с боку на бок, пока не надоело. Поднявшись, торговец окинул взглядом спящий караван. Люди и животные отдыхали. Скалы и песчаные наносы мерцали в лунных отблесках. И только в одном месте что-то шевелилось.
Торговец напряг зрение, но ему не удавалось как следует рассмотреть подозрительную тень. Подобравшись ближе, он понял, что по песку ползет человек.
– Кто ты? – спросил Арсений, наклоняясь над неизвестным. – И что делаешь один ночью в этих пустынных местах?
Человек пошевелился и попытался сесть.
– Благословение богам! – пробормотал он. – Я догнал твой караван, мирный торговец! Не прогоняй меня… Один я умру в пустыне.
– Но кто ты? – повторил свой вопрос Арсений.
Человек не выглядел как бедняк или раненый воин, не был он похож и на отставшего от шайки грабителя. Незнакомец правильно говорил по-гречески, а его одежда и повадки выдавали в нем храмового жреца.
– Я не могу сказать тебе, кто я, – промолвил путник, глядя на Арсения умоляющими глазами. – Не спрашивай меня об этом, для своего же блага. Просто позволь мне идти с вами до ближайшего селения. Там я найду себе спутников, и не буду больше обременять тебя своим присутствием.
– Хорошо, – кивнул головой Арсений. – Какое мне дело до твоего имени? Оставайся с нами, а там видно будет. Я дам тебе верблюда. Похоже, ты не привык передвигаться пешком.
И ночной незнакомец продолжил путь вместе с торговым караваном. Арсений и воины гадали, кем он мог быть и почему убежал из своего храма, но так и не смогли прийти ни к какому выводу.
– Может, он что-то украл? – предположил один воин, поигрывая своим мечом. – И теперь прячется?
– На нем же ничего нет, кроме одежды! – возразил его товарищ, потерявший глаз в одном из сражений. – Где сокровища, которые он похитил?
– Какая разница? – резонно заметил третий воин. – Нам он не причинил зла. Пусть идет с караваном, пока ему с нами по пути.
К беглецу, как прозвали воины неизвестного путника, привыкли и перестали обращать на него внимание. Все было бы хорошо, но организм беглеца, не привыкший к лишениям и долгим переходам по пустыне, не выдержал. Незнакомый путник заболел и начал таять на глазах. Его терзал непонятный недуг, который не поддавался искусству лекаря-араба, которого Арсений повсюду брал с собой.
Однажды ночью врач разбудил хозяина. Он сказал, что беглец умирает и просит Арсения прийти.
Мужчины поспешили к умирающему. Тот уже едва дышал, его лицо стало серым, нос заострился. Арсений наклонился к самому лицу больного, но так толком и не расслышал его последних слов. «Возьми…» – вот все, что он смог разобрать.
– Что я должен взять? – обернувшись, спросил он врача.
Тот развел руками.
– Его речь больше похожа на бред, – ответил араб. – Но…
– Говори же!