Кольцо богини
Шрифт:
Значит, яйца, творог, молоко… И еще на почту, на почту зайти непременно! Сегодня, уходя в школу, Сидор Степаныч протянул ей письмо.
— Анна Филимоновна! Не сочтите за труд — отправьте, пожалуйста! Я бы и сам, но у меня экзамены сейчас, боюсь, не успею. И непременно заказным. Я вам тут и адрес написал.
Она сразу заметила, что адрес московский. А еще — женское имя…
— Жене написал наконец-то? — лукаво прищурилась она. — И года не прошло, как собрался!
Он ничего не ответил, но по тому, как опустил глаза, Анна Филимоновна сразу поняла, что
Так что подождет рынок-то. Почта откроется не раньше, чем через час, но ничего. Письмо-то важное, вон аж руки тряслись у человека. Надо отправить прямо сейчас, может, дойдет скорее…
Анна Филимоновна решительно свернула на тихую тенистую улочку и зашагала к приземистому зданию.
В жаркий июньский день, когда в городе даже асфальт плавится и в воздухе висит разогретое марево, хорошо отправиться куда-нибудь за город, на реку в Химки, искупаться и позагорать на пляже или просто побродить по лесу…
Но Конни осталась дома. Вот уже который день она словно ждала чего-то — истово, как верующий в храме ждет явления чуда. Она почти перестала выходить из своей комнаты… Тем более что идти каждый день стало некуда. Две недели назад в Комдреве случилось сокращение штатов, и Конни осталась без работы. Умом она прекрасно понимала, что надо что-то делать — регистрироваться на бирже труда, обходить старых знакомых, искать новую службу, но почему-то не делала этого. Окружающий мир, люди, уличный шум стали ужасно раздражать ее. Зачем-то она взялась разбирать старые вещи — перешивать, перекраивать, словно не было сейчас дела важнее этого, и целыми днями сидела за швейной машинкой.
Только сегодня к ней заходила Валя — бывшая сослуживица по Комдреву, тоже машинистка. Она словно бы чувствовала себя виноватой немного за то, что Конни сократили, а она остается на работе, и считала своим долгом поддержать ее.
У Вали — румянец в полщеки, русые волосы, крепкая крестьянская стать и совсем несложные требования к жизни. Выйти замуж, прикрепиться к хорошему распределителю, занять место старшего делопроизводителя на службе вместо этой мымры Качановой — вот, пожалуй, и все.
Войдя в комнату, она недовольно сморщила носик, отодвинула штору и открыла окно.
— Ты все сидишь? Одна, в духоте, без свежего воздуха… нельзя так распускаться!
Конни только плечами пожала. С улицы пахнуло зноем, раскаленным асфальтом, солнечные лучи бьют прямо в лицо, так что хочется прикрыть глаза рукой. Она молчала, ждала, пока Валя уйдет, но подруга, казалось, не замечала этого. Она уселась на стул посреди комнаты, заботливо расправила на коленях новое платье в горошек и быстро-быстро затараторила:
— Смотри лучше, какая погода хорошая! Мы тут уговорились — едем в Химки, большой компанией. Давай с нами, весело будет! Будет товарищ Весьепольский, — сказала Валя со значением, и ее глаза таинственно заблестели, — он давно о тебе спрашивает! Интересуется.
Конни отрицательно покачала головой:
— Нет, нет, мне что-то не хочется сегодня. Видишь, дел сколько! — Она показала на разноцветную
Валя повела сдобными плечами и сказала неодобрительно:
— Ты прямо как помирать собралась! Нельзя же так раскисать…
Но платье все-таки взяла и сразу же ушла, как будто боялась, что Конни передумает.
После Валиного ухода Конни прилегла на кровать. Визит подруги утомил ее. Разговаривать с кем-то было тяжело, словно камни грузить. Сейчас ей хотелось только одного — поговорить с Сашей, хотя бы мысленно. Она закрыла глаза, представляя себе его лицо до мельчайшей черточки — глаза, улыбку, ямочку на подбородке… Еще немного — и ей показалось, что Саша здесь, совсем рядом, стоит лишь руку протянуть.
Резкий, требовательный звонок в дверь вывел ее из сонного оцепенения. Сначала один, потом еще и еще… Точно — один длинный, два коротких, значит, к ней!
Конни встала, поправила растрепавшиеся волосы и пошла открывать.
За дверью стояла почтальонша Катя с толстой сумкой через плечо. Лицо ее, раскрасневшееся, потное и сердитое, выражало крайнюю степень неудовольствия. Видно было, как устала она бегать по жаре, когда хочется сидеть где-нибудь в палисаднике и пить холодный квас, а вот приходится работать, и все из-за пустой прихоти несознательных граждан, которым вдруг приспичило писать письма друг другу.
— Письмо вам! Заказное, распишитесь в получении, — буркнула она.
Конни, с трудом удерживая карандаш в руках, поставила кривую закорючку — и схватила письмо, словно боясь, что его отберут. Почерк на конверте незнакомый, корявый, но адрес написан очень старательно… Отправлено из города Белевска. Она даже не знала, что такой город есть где-то.
Как тряслись пальцы, пока она неловко, торопясь, разрывала конверт! Как стучало сердце, когда она увидела знакомый почерк — Сашин, несомненно, Сашин! Конни глубоко вздохнула и принялась читать:
Вот уже скоро будет три года, как мы с вами не виделись. Сказать даже не могу, как скучаю… Если вы не забыли еще наше с вами знакомство, то приезжайте скорее! Погода стоит жаркая, и можно в речке купаться — не так, как в море, в Крыму, но все-таки хорошо. Огурчики свежие уже появились, так что на зиму будет что засолить. Скоро грибов в лесу будет видимо-невидимо, совсем как в то лето, когда мы с вами ездили в Дивеево. На базаре земляника по пятнадцати копеек фунт, так что полакомитесь вволю, вы же сладкое любите. А если еще и сливочек прикупить, то и вовсе хорошо будет. В палисаднике у нас зацвели флоксы, и запах такой стоит… В общем, приезжайте, сами все увидите.
Остаюсь ваша верная