Кол
Шрифт:
— Наверное, он из того кафе, — предположил Пит, постукивая по нему ногой.
— Интересно, как он здесь оказался? — спросила Джина.
— Кто его знает.
— Во всяком случае, он уже никуда не годится, — сказала Барбара.
— Он видел и лучшие времена, — произнес Ларри, почувствовав прилив ностальгии, когда он представил себе этот патефон — автомат новеньким и сверкающим, стоящим рядом со стойкой у Холмана. Наверное, кто-то выволок его оттуда, чтобы сделать из него мишень.
Ларри нагнулся над разбитой пластиковой крышкой. Отделения для пластинок были пусты. Звукосниматель болтался на двух проводах.
— Наверное, он стоит несколько тысяч, — сказал Пит.
— Забудь об этом, — возразила Барбара. — Он считает, что мы должны взять его с собой.
— Ну, разве не красавец? — воскликнул Пит.
— Думаешь, сможешь починить это? — спросила Джина.
— Конечно.
«Конечно, он сможет», — подумал Ларри.
У этого парня был не дом, а музей восстановленных древностей: телевизоров, стереосистем, тостеров, ламп, посудомоечных машин, пылесосов, когда-то выброшенных кем-то как ненужный хлам, но подобранных Питом и приведенных в порядок.
«У тебя он, может быть, и заиграет снова, — но его так отделали, что он уже ни на что не похож».
Хромированные украшения были помяты и покрыты ржавчиной, один бок совсем раздавлен, микрофоны выглядели так, будто по ним стреляли дробью, и пулями была уничтожена по меньшей мере половина квадратных пластмассовых кнопок для выбора пластинок.
— Ты даже не сможешь достать детали для большей части механизма, — добавил Ларри.
— Хотя вероятность починить его есть.
— Конечно, — Ларри аккуратно сдувал пыль и песок с указателей названий пластинок. Пули и дробь испортили множество этикеток. Оставшиеся же плохо читались, размытые дождями и выжженные солнцем. И все же ему удалось разобрать названия песен и имена певцов. Джина склонилась рядом, заглядывая через его плечо.
— Вот «Гончий Пес», — читал Ларри, — «Я вне себя», «Оставайся со своим парнем».
— Боже, как я любила эту песню, — вздохнула Джина.
— Похоже на дешевый репертуар, — сказал Пит.
— А вот и Битлз. «Вечер тяжелого дня». Мамы и Папы.
— О, они были ничего, — сказала Барбара.
— Вот их «Калифорнийские мечты», — Ларри показал ей на этикетку.
— Эта песня всегда наводит меня на грустные размышления, когда
— Прекрасно! — улыбнулся Ларри. — «Битва за Новый Орлеан». Джонни Хортон. Люди, я, наверно, учился на последнем курсе тогда. Я знаю эту вещицу наизусть.
— Вот Хейли Миллз, — сказала Джина. Ларри почувствовал над ухом ее дыхание. — «Давайте соберемся». Или вот, посмотрите — «Солдатик».
— А вот Бич Бойз, «Прибой в США».
— Ну и разговорчики у нас, — с иронией заметил Пит.
— Еще Деннис Уилсон, — прочитала Барбара. — Сколько же из них уже умерло. Мама Касс, Элвис, Леннон. Боже, как это грустно.
— Патси Клейн тоже уже нет, — добавила Джина.
— Я думаю, и Джонни Хортона, — прибавил Ларри.
— А чего же вы хотите? — удивился Пит. — Этому хламу уже лет двадцать — тридцать.
Барбара отступила назад, поскользнулась, но удержала равновесие. Сморщив мокрое от пота лицо, она сказала:
— Почему бы нам не выйти из этой проклятой дыры и не осмотреть город? Мы разве не за этим сюда приехали?
— Может быть, и так, — Джина оперлась на плечо Ларри и поднялась с колен.
— Посмотрим, нельзя ли его поднять наверх, — пробормотал Пит.
— Нет, только не это! — воскликнула Барбара. — Ни за что! Мы не повезем эту дрянь домой. Вот так.
— Ну, уж и дрянь.
— Если тебе так уж приспичило иметь патефон, ради Бога, пойди и купи его. Боже, да в нем полно скорпионов.
— Думаю, что лучше забыть об этом, — сказал Ларри, поднимаясь на ноги. — Эту вещь уже не восстановить.
— Да, понимаю. Дерьмо. — Пит сердито глянул на жену. — Премного благодарен, Барбара, милочка.
Не обращая внимания на подобное замечание, Барбара начала подниматься по склону. Под подвернутой рубашкой ее спина была шоколадной и блестящей. Шорты сзади были запачканы желтой пылью от камня, на котором она сидела. Ткань плотно обтягивала ее зад, и Ларри мог разглядеть выделяющиеся трусики — узкая резинка, на дюйм ниже пояса, и треугольный клинышек, отходящий от нее. За ней поднималась, слегка ссутулившись, Джина. Ее блузка висела свободно. Она прилипла к спине и свисала до бедер.
Пит тоже разглядывал женщин.
— Парочка ладных курочек, — сказал он.
— Недурных.
— У тебя не создается ощущения, что они созданы для нашего удовольствия?
— Только в девяноста девяти случаях из ста.
— Вот черт.
— Для нашего же блага.
Пит хохотнул, пожал Ларри руку и отхлебнул пива.
— Пожалуй, нам следует быть послушными мальчиками и пойти за ними, — он оглянулся на патефон. Вздохнул. Пожал плечами. — Прости, старик. Ты свое уже отыграл.