Коктейль для троих
Шрифт:
– Здесь не курят, Рокси,– мягко сказала Кэндис и, взяв подругу под локоть, повела к выходу.– Давай постоим снаружи,– предложила она.– Время еще есть.
Одновременно Кэндис лихорадочно соображала, что могло случиться. Казалось, смерть Ральфа подействовала на Роксану гораздо сильнее, чем на остальных. Но почему? Они никогда не были близкими друзьями. Конечно, Роксана знала Ральфа уже довольно давно, но то же самое можно было сказать и о других сотрудниках редакции. И все же никто из них не выглядел так плачевно, как Рокси.
– Дай, я…– Кэндис взяла у Роксаны сигарету, прикурила и вернула подруге.– Ну вот,– начала она,– теперь тебе будет…
Кэндис не договорила. Позабыв о сигарете, Роксана, словно загипнотизированная, уставилась на что-то за ее спиной. Кэндис обернулась. К церкви подъехал черный лимузин, и из него вышла элегантная женщина средних лет в черной шляпке с вуалью и аккуратным светлым пучком на затылке. Следом за ней из машины выбрался мальчик лет десяти, подстриженный как Кристофер Робин. Потом из лимузина вышла молодая женщина, также одетая в черное, и наконец последним показался Чарльз Оллсоп.
– Это, наверное, его жена,– догадалась Кэндис.– Конечно, это она – я ее узнала! У Ральфа в кабинете была ее фотография.
– Это Синтия, Чарльз и Фиона,– сказала Роксана ровным, бесцветным голосом.– И малыш Себастьян.
Она поднесла сигарету к губам и глубоко затянулась.
Синтия Оллсоп внимательно оглядела сына и одернула на нем курточку.
– Сколько ему лет? – поинтересовалась Кэндис, разглядывая мальчика.– Я имею в виду, младшему.
– Не знаю,– пожала плечами Роксана и как-то странно усмехнулась.– Я… я перестала считать.
– Бедный мальчик! – сказала Кэндис, кусая губу.– Потерять отца в таком возрасте! Я полдню, мне тоже было нелегко, но я…
Она не договорила. Оллсопы медленно двинулись к входу в церковь. У самых дверей Синтия замедлила шаг и бросила на Роксану быстрый взгляд из-под вуали. В ответ та решительно вскинула голову и выпятила подбородок.
– Ты ее знаешь? – с любопытством спросила Кэндис, когда Оллсопы скрылись внутри.
– Никогда с ней не разговаривала,– покачала головой Роксана.
– Ага…
Кэндис озадаченно кивнула и погрузилась в молчание. Между тем в церковь входили все новые и новые люди, и это вывело ее из оцепенения.
– Может быть, пойдем? – предложила она, отчего-то робея.– Ты уже докурила?
– Я не пойду,– ответила Роксана, и Кэндис недоуменно покосилась на нее.
– Почему?
– Не могу.– Теперь Роксана говорила почти шепотом, а ее подбородок жалобно дрожал.– Не могу сидеть там с ними… С ней…
– С кем? С Хизер? – удивилась Кэндис.
– Кэндис! – сказала Роксана срывающимся голосом.– Когда до тебя наконец дойдет, что мне абсолютно наплевать на твою новую подружку?
Она сняла очки, и Кэндис, посмотрев на нее, едва не отшатнулась. Глаза у Роксаны опухли и покраснели, а под ними залегли глубокие темные
– Да что с тобой, Рокси? – воскликнула Кэндис в отчаянии.– Я ничего не понимаю! С кем ты не можешь сидеть? – Она проследила за устремленным на дверь взглядом подруги, и тут ее осенило.– Ты имеешь в виду миссис Оллсоп? Но…
Ты не хочешь сидеть рядом с женой Ральфа? – Кэндис наморщила лоб.– Но ведь ты говорила… ты говорила…
Открыв от изумления рот, Кэндис впилась взглядом в осунувшееся лицо подруги.
– Не может быть! – вырвалось у нее. – Ты не…
Она невольно попятилась и, закрыв глаза, некоторое время стояла неподвижно, пытаясь перевести дух. То, что пришло ей в голову, было невероятно, невозможно, просто смешно! И в то же время…
– Не хочешь ли ты сказать, будто Ральф и ты…– медленно начала Кэндис и, открыв глаза, снова посмотрела на подругу. Увидев выражение лица Роксаны, она почувствовала, как у нее внутри что-то оборвалось.– О боже! – только и сумела вымолвить она.
– Да,– сказала Роксана, кивнув головой.– Ты все правильно поняла…
Сидя на диване в гостиной, Мэгги смотрела, как патронажная сестра записывает что-то в карте Люси, но мысли ее были далеко. Она думала о смерти Ральфа, о похоронах и о том, что сейчас, наверное, все ее коллеги собрались в церкви, чтобы отдать ему последний долг. На самом деле ей до сих пор не верилось, что Ральфа больше нет. Мэгги просто не представляла «Лондонец» без него. «Как-то все повернется теперь?» – думала она, совершенно забыв о своем намерении не возвращаться на работу в редакцию.
Прошедшие несколько дней стали едва ли не самыми тяжелыми в ее жизни. Сначала Мэгги поссорилась со своими самыми лучшими подругами, а теперь умер Ральф, и, возможно, сама редакция, которая оставалась единственным, что связывало ее с Роксаной и Кэндис, перестанет существовать в своем прежнем виде. Как и остальные, Мэгги понятия не имела, что предпримет Чарльз Оллсоп. Возможно, все останется как прежде, но нельзя было исключать, что в гору пойдет Джастин и ему подобные. В этом случае Мэгги не смогла бы вернуться в редакцию, даже если бы захотела.
Глядя, как сестра заносит в карту данные о росте и весе Люси, Мэгги снова вернулась в мыслях к тому давнему вечеру в баре «Манхэттен». Она возлагала на эту встречу такие большие надежды, но все обернулось отвратительным скандалом. Вспоминая грубые слова Кэндис, Мэгги понимала, что сказаны они были, скорее всего, просто в запальчивости. И все же ей до сих пор было горько думать, что Кэндис считает ее обыкновенной наседкой, которую не интересует ничего, кроме собственного ребенка. И это – после всех жертв и унижений, на которые ей пришлось пойти, лишь бы вырваться в Лондон на несколько часов! Право, стоило ли так стараться?