Кокон Кастанеды
Шрифт:
Муська ушел, вернулся с сигаретами и двумя бутылками пива. Лиза обрадовалась: вот чего им не хватало для куража! Жаль, что Варваре алкоголь и никотин были противопоказаны. К счастью, она отреагировала на желание друзей наклюкаться спокойно, в очередной раз догнала свою шляпу, раздраженно смяла ее и сунула в карман. Они отошли чуть дальше от места расстрела пансионата стрелами Амура и присели на лавочку. Ветер усиливался, небо словно опускалось все ниже, по траве зашуршали редкие капли дождя.
– Сейчас, Варь, последний глоточек, и пойдем, – слегка захмелев,
Варвара кивнула и печально уставилась в темноту.
– Да просыпайтеся вы! Грозы я боюся шибко. Скоро дождь польет. Укрытие надо отыскать.
Коля открыл глаза. Недовольная Настена трясла его за плечо.
– Настя, прости! – охнул Коля, и ему стало ужасно стыдно за свое поведение. Алкаш поганый, валяется пьяный в кустах, а маленькая девочка с ним возится. – Настенька, прости меня.
– Ладно, – буркнула Настена, – только больше не пейте, не люблю я этого. Пока вы почивали в кустах, я уже тут все поблизости тихонечко облазила. На входе охранники, очень у них лица суровые, не пустят они нас внутрь. Но я лаз в заборе нашла, метрах в двадцати отсюда. Подымайтесь, и пойдем, тут недалеко. А там поищем, где от дождя спрятаться. Вы еще покамест не вспомнили, зачем вам сюда надо было?
– Покамест не вспомнил, – передразнил Настю Николай Владимирович.
– Если горькую будете пить, то никогда не вспомните и вовсе дураком сделаетесь, как дядя Кузя.
– Настя, прекрати мне нотации читать.
– А кто же вас уму-разуму, кроме меня, научит?
– Да уж, больше некому, – развеселился Николай. – Ты у меня на всем белом свете одна.
– Видать, не одна, – нахмурилась Настена. – Во сне вы все время какую-то Алису поминали и говорили: «Не уходи, не уходи, девочка моя», – в интонациях Насти слышались легкие нотки ревности и раздражения. – Вы еще говорили, что шибко ее любите. Кто ж такая, эта ваша Алиса, которую вы так любите?
– Не знаю, – пожал плечами Николай. – Ничего не помню.
Настя этой новости, кажется, обрадовалась. Она подвела его к прорехе в заборе, пролезла сама и поманила его рукой. Коля встал на карачки, но сдвинуться с места, не смог.
– Кто придумал эти идиотские юбки, – пробурчал он, дав задний ход.
Настя, наблюдая за его мучениями, хихикала в кулачок. Наконец удалось разобраться с одеждой и пролезть в пансионат. Дождь полил сильнее, холодные капли неприятно щекотали лицо и руки, ветер пробирал до костей.
– Вон домик игрушечный, там и спрячемся! – крикнула Настя и, схватив Николая Владимировича за руку, понеслась в направлении детской площадки. Он сорвался с места и побежал за девочкой. Около уха со свистом что-то пролетело, и щеке стало тепло. «Что это было? – на секунду притормозил Николай, потерев щеку. – Птица какая-то сумасшедшая?» Настя дернула его за руку, и он побежал дальше, возле второго уха снова просвистело. «Да тут не одна птица, а стая целая, – решил Николай Владимирович. – Блин, чумички крылатые», – возмутился Чуйков. Добежали до детской площадки, и Настя шустро залезла
– Подъем! В шеренгу стройсь! – скомандовала Лиза. – Сержант Муська, раздать всем арбалеты. – Романов козырнул и исполнил приказание. – За-ря-жай! – дала следующую команду Елизавета Степановна. Пиво так хорошо легло в душу и расслабило, что плевать ей стало и на дождь, и на ветер, и вообще на все на свете. – Объявляю готовность номер один! Стреляем на счет три! Раз! Два!
– Лиза! – неожиданно закричала Варвара и бросила арбалет на землю. – Лизонька, умоляю, прости меня! Я не могу.
– Начинается, – разозлилась Лизавета Степановна. – Испугалась?
– Не в этом дело, Лиза. Просто… Просто я очень сильно люблю твоего отца, и, кроме него, мне никто не нужен, – сказала Варвара.
Лиза от неожиданности нажала на курок – стрела улетела куда-то в ночь, и вдруг раздался дикий крик. Романов резко повернулся и тоже выстрелил, его стрела унеслась в ближайшие кусты. Ветки зашуршали, и из зарослей, громко хлопая крыльями, вылетела птица и просвистела у них над головой. Крик все набирал обороты.
Некоторое время все молча с ужасом таращились в темноту, потом одновременно сорвались с места и побежали на звук.
– Господи, что я наделала! – пошатнулась Елизавета Степановна, зажав рот ладонью.
По детской площадке, громко матюгаясь, прыгала римско-католическая монахиня и пыталась выдернуть стрелу из мягкого места. Вокруг нее носилась маленькая девочка и вопила, как сирена «Скорой помощи».
Начался сильный дождь. Вдали послышался раскат грома. Внезапно вспыхнул яркий белый свет и на мгновение ослепил их. «Кара господня», – с ужасом подумала Лиза и перекрестилась. Доигралась она в свои игры, бога разгневала! Внезапно откуда-то появились люди в черных масках с автоматами.
– ОМОН! Всем лежать! Руки за голову! – заорал кто-то.
Монахиня хлопнулась на землю, стрелой кверху, и продолжала матюгаться лежа. Романов и Варвара последовали ее примеру, легли на траву и положили руки за голову. Девочка продолжала орать во все горло. Один из людей в черной маске подбежал к ней, сгреб в охапку и куда-то потащил. Девочка сопротивлялась и била его кулачками по голове.
– Что происходит? – растерялась Барышева.
– Ложись, дура, пристрелят! – заорал Муська.
Ноги у Лизы подогнулись, и она оказалась на мокрой траве – животу стало мокро. Холодные капли дождя падали на обнаженную спину, шею и руки, затекали под платье.
Над головой слышны были переговоры по рации. «Объект ранен. «Скорую» надо. Жить будет. Стрелой в жопу засандалили. Не шучу».
Чьи-то руки бесцеремонно ощупали ее тело. Рывком поставили на ноги. Лиза заплакала. Варвару и Романова тоже подняли. Монахиню осторожно положили животом на носилки и куда-то понесли.
– Фамилия? – спросил у Лизы один из людей в черной маске.