Коко
Шрифт:
Конор снял наушники и в упор смотрел на Андерхилла.
– Ты кажется знал об этом, – сказал Тим. – Ходил туда?
– А ты? – выдавал из себя Конор.
Андерхилл покачал головой.
– А если честно?
– Нет. Только слышал об этом.
– Не ври мне, парень.
– Я не вру. Конор нахмурился.
– Ты, кажется, интересно провел время, встретил интересных людей, – сказал Андерхилл. – Я хочу кое-что рассказать тебе.
3
Как умер Денглер (2)
Надо было вам видеть капитана Батчитарьяна. Надо было видеть его стол, его офис, его лицо.
Все было грязным, поломанным и
Да, это его ребята выезжали на инцидент в Пэтпонге в тот день, о котором спрашивает Андерхилл. Это он, в то время сержант Батчитарьян, сопровождал изуродованный труп в городской морг, он извлекал из кровавой мешанины, в которую превратили грудь того парня, его именные таблички. Это было отвратительно. Отвратительным было не только само зрелище, но и сознание того, что он сопровождает тело белого американского солдата. И все время казалось, что этот парень, лежащий рядом в машине, был к чему-то причастен, хранил какой-то секрет.
Были в его практике и другие случаи, когда американцы сходили с ума и кидались на местных жителей. За два года до смерти Денглера сержант Уолтер Ноффи, изрубив на куски нескольких завсегдатаев бара “Секс-секс”, выбежал на улицу, где убил зазывалу из массажного салона. Спокойнейший парень из Оклахомы по имени Марвин Спрингуотер, любивший цитировать Библию, зарезал прямо на улице трех маленьких мальчиков.
Поэтому отвращение к тому, чье тело он вез, имело под собой основания.
Интересно, откуда Андерхиллу стало известно о ребенке? Ребенок действительно был, но его никто никогда не опознавал, и нигде не упоминалось о нем, точнее, о ней. Ей повезло, что она закричала, эта неизвестная девочка. Два мужчины и девочка находились в довольно узкой аллее, а крики привлекли к ним внимание прохожих. Не прекращая кричать, девочка выбежала из аллеи.
Никто не знал девочку. Она была здесь чужой. Ничего удивительного – Пэтпонг был не тем местом, где знали в лицо детей. Ясно было – девочка не была из бара или массажного салона. На этот счет сошлись во мнениях все, кто видел, как она выбежала, истошно вопя, из темной аллеи. Она не была таиландкой. Может, камбоджийкой, китаянкой или вьетнамкой.
Солдаты, скорее всего, не знали этого. Для них все азиатские женщины были на одно лицо.
И тогда толпа, собравшаяся в тот день на Фэт Понг-роуд, накинулась на американского солдата, вернее, накинулась на обоих американских солдат. Один убежал, другой остался лежать посреди улицы, изрезанный на куски.
“Знаете, кто из них не был виноват ни в чем?” – спросил капитан.
Девочка, конечно, да и толпа тоже.
Итак, один из солдат, а может, и оба упали перед разгневанной толпой. Свидетели никак не могли сойтись в этом пункте. Все свидетели твердили в один голос лишь про бегущую девочку, и, конечно же, ни один из них в схватке не участвовал.
“Тысячу лет назад, – сказал капитан, – из этой истории сделали бы эпическую поэму. Невинная девочка и ее мучители, растерзанные толпой, охваченной праведным гневом. Четыреста лет назад это стало бы легендой, по которой сложили бы песню, и эту песню знал бы любой ребенок на юге Таиланда. Исчезнувшая девочка. Она, должно быть, исчезла туда.Сейчас же о ней не
За месяц до разговора с капитаном Тимоти Андерхилл стоял посреди Фэт Понг-роуд и смотрел на девочку, бегущую ему навстречу. Он не пил и не кололся уже девять недель. Тим пытался писать. На этот раз роман. В мозгу его созревало что-то такое о парне, которого вырастили в сарае на задах его дома, как животное. Да, он не пил вот уже три месяца. Он услышал крики, которые звучали так, будто в горло девочки был вставлен микрофон. Он увидел ее кровавые ладони и слипшиеся от крови волосы. Она неслась прямо на Тима с открытым ртом и вытянутыми вперед руками. Никто, кроме него, не видел девочку.
Андерхилл опустился на тротуар, незамеченный людьми, идущими мимо. Он снова был здесь. Он снова был жив.
– Я пошел домой, – сказал он Пулу, – и написал “Голубую розу”. На это ушло шесть недель. Потом я написал “Можжевеловое дерево”. Это заняло месяц. И с тех пор я все время пишу. Вы действительно решили, что я опоздаю на самолет? После того, как я увидел ее, мне пришлось увидеть и все остальное. Дальше оставалось только следовать сюжету. Такого больше не будет. Ко мне должны были прийти либо вы, либо он, но не это. Я и не знал, что жду вас или Коко, но именно это я делал.
4
Начался еще один фильм, но глаза Майкла закрылись еще прежде, чем по экрану поплыли титры.
Он вел машину по длинной темной дороге куда-то в пустоту напоминавшую пустыню. Он путешествовал уже много дней. Непонятно каким образом, но Майкл знал, что находится в романе Тима Андерхилла “В темноту”. Дорога вела в ночь, Майкл ехал по ней. Он был Холом Эстергазом, детективом, расследующим убийства, и ехал с места одного из преступлений к месту другого, которое было далеко. Он ехал уже много недель, двигаясь от трупа к трупу по следам убийцы, но не приближаясь к нему. Трупов было много, и все они были трупами людей, которых он знал когда-то в той далекой призрачной жизни, до того, как над ним сгустилась тьма.
Далеко впереди он увидел два желтых огонька, сверкающих у обочины дороги.
В романе герой едет в течение всего действия в темноте среди постепенно пустеющего мира. Он так и не найдет убийцу, потому что роман “В темноту” был подобен теме, которая повторялась бесконечное множество раз в разных вариациях, все время развиваясь по кругу и возвращаясь на круг. Настоящего конца у книги не было. Просто в один прекрасный день убийца удалялся на покой выращивать орхидеи или просто превращается в струйку дыма, и на этом пропадал весь смысл, мелодия распадалась, превращаясь в какофонию случайных звуков. Его работой было собирать убийства, и самым лучшим концом этой истории мог бы быть эпизод, когда он входит в один из множества попадавшихся на его пути темных подвалов и встречает там убийцу, держащего в руках нож.
Теперь он видел, что два светящихся желтых пятнышка у обочины дороги были двумя фонарями, отбрасывающими рассеянный желтый свет. Только подъехав совсем близко, он увидел, кто держит эти фонари. Его сын Робби, которого звали теперь Варвар, стоял неподвижно, подняв над головой один из них. Рядом, одного роста с мальчиком, стоял кролик Эрни на задних лапах, держа передними второй фонарь. “
Мальчик по имени Варвар и кролик проводили машину добрыми мягкими взглядами. Фонари сияли в их руках.