Коготок увяз...
Шрифт:
Джед был великолепен. Черная шкура отливала блеском, и гладкая ее поверхность лоснилась. Мордашка у Джеда была разумнее многих человечьих лиц.
– Ты уж нас подожди, – неожиданно нарушил молчание хозяин Джеда, – здесь ходить опасно. Мы два дня назад тут с Джедом драку видели. Разнять не успели. Действие подальше перенеслось… А на лавке вечерами наркоманы встречаются… Так что мало ли что может в этом садике произойти.
Я насторожилась. Драка? Два дня назад? Интересно… Не имеет ли эта драка какого-нибудь отношения к пономаревской гибели?
Я попросила рассказать поподробнее. Хозяин Джеда пожал плечами:
– Да
Он подозвал к себе собаку. Джед подбежал, и хозяин милостиво разрешил мне его погладить.
Потом мы втроем вышли из школьного сада. По дороге мой попутчик описал мне подростков. Только «омоновца» он описать не смог, как ни старался… А вот драчуны… По описаниям это были Володя Пономарев и Леша.
Вот такие дела…
Глава 4
Вечер, можно сказать, только начался, а темнота в Тарасове уже царила ночная. Улицы-то у нас вообще не очень любят освещать. Посему, как это я умудрилась добраться до дома, ни разу не споткнувшись и не сломав конечности, не знаю…
Я сварила кофе, включила телевизор и набрала Иркин номер. Там царило безмолвие. Видимо, родители с чадом отправились на ночную прогулку. Надеюсь, что они не таскают Марью по казино и барам…
Ладно. Вздохнув, я повесила трубку. Задумчиво посмотрев в окно, вспомнила Свету и Лешу. Что же эти остолопы натворили? Теперь я напрямую связывала происшествие в школьном саду с историей, в которую вляпались Света и Леша. Но как заставить их говорить? Они явно не относятся к числу болтунишек…
Моя задумчивость делу не помогала. Я нарисовала квадратик, по углам распределила всю славную четверку и начала искать логическую связь. В середине неприкаянно болтался неведомый «омоновец». С помощью все тех же чисел я выяснила, что Володя был блистательным, удачливым и притягательным для особ другого пола. Про Алексея мне сообщили, что он активен, склонен к нововведениям и сильный ведущий. Света по числу имени отличалась высшей мыслительной и духовной субстанцией. А Александра… Саша получилась добродетельной, бережливой, но весьма скрытной, и ее характер был обозначен тяжелым. Скрытными-то, на мой взгляд, были все четверо. Ах да, еще неведомый «омоновец», нрав которого не подлежал раскрытию из-за анонимности. Поэтому «омоновец» мельтешил у меня по квадрату с бестолковостью компьютерного лисенка Фокса.
Свои научные изыскания я проводила потому, что через внутреннее можно было обрести внешнее.
Кстати, о внутреннем… О чем же все-таки меня спрашивала Марья? Что-то связанное с любимым ее матерью Сэлинджером… И почему мне не дает покоя ее детский вопрос?
Конечно, по числовым значениям имен еще не определишь суть человека. Но наводку-то они дают. Взглянув на часы, я убедилась, что беспокоить Пономаревых уже поздновато. Позвоню им завтра. Да и Мельниковы, легкомысленно удалившиеся ближе к ночи вместе с чадом, скорее всего, еще не пришли.
А значит, нужно поговорить с магическими костями, пока на это выдалась свободная минута… Я посмотрела
Ну, нетушки! Разберусь во всем назло врагам!
Я достала кисет с костями.
Кости упали на нарисованный квадрат, издав тихий стук. Я спросила их о Володе. Умницы, они прокатились прямо в тот уголок, где было написано его имя. Кажется, я нашла новый способ гадания?
«11+20+25». «Ваше неуемное тщеславие оттолкнет от вас человека, которого вы очень любите».
Кого? Я заинтересовалась. Сашу? Но она любила Володю. И конфликтов у них не было… Я кинула кубики второй раз. На этот раз они прокатились в уголок с именем «Света». Вот это да! Я остолбенела. Света?! Володя любил Свету?
«2+21+25». «Не страдайте, любя ее, ведь она любит другого».
Ладно. Выяснениям их сложных и запутанных отношений можно посвятить всю оставшуюся жизнь, мрачно сказала я себе. Подростки – сложные личности. А меня больше интересует мотив убийства. И тайна, окутанная мраком.
Впрочем, эта тайна могла быть напрямую связана с их таинственными отношениями между собой. Я кинула кубики. Они покатились к краю Саши.
«10+36+17». «С женщинами шутить глупо и неприлично».
Похоже, Иванова, ты вляпалась в подростковые страсти… А это такой лабиринт, из которого и нить Ариадны не выведет!
Кости покатились к Лешиному уголку.
«14+25+10». «Неверность любимого человека вызовет грядущие жизненные осложнения».
Итак, у меня получалась полная сердечная неразбериха. Володя любил Свету, но дружил с Сашей. Саша любила Володю, но догадывалась, что он равнодушен. Света любила Лешу, но почему-то ему изменила. С кем? С Володей?
А посерединке оставался неопознанный анонимный тип в омоновской форме… Кошмар! Полное сумасшествие! Я бросила кости, решив, что они сошли с ума или добросовестно занялись поиском гармонии в юношеских душах.
Кости шлепнулись прямо в середину. То есть на безвестного «героя».
И выдали мне «утешительный приз».
«4+18+27». «И все-таки все тайное рано или поздно становится явным».
Вот спасибо! Надеюсь, что это ваше «тайное» станет явным «все-таки» пораньше…
Я расслабленно откинулась на диванные подушки. Сегодняшний день не принес ощутимых результатов. Можно было бы смириться с версией простого ограбления… Можно. Но верится с трудом. И почему я не могу послать все к чертям? Что такого любопытного в этой истории?
Я попробовала отвлечься. По радио исполняли джазовые импровизации Баха. Я погрузилась в сладкие тремоло пианиста, от которых по коже начали бегать мурашки удовольствия. От джаза я иногда получаю удовольствие почти физическое. Осязаемое, так сказать. Как хорошо, что Андрюшка взял билет на фестиваль! Я улыбнулась. Джаз… Боже мой, как будет хорошо. Наконец-то я смогу даже позволить себе поехать на джем-сешн… На джеме я смогла побывать только однажды. И было это очень давно. Но воспоминания от него остались такие незабываемые и яркие, что я почти ощутила тихие, приглушенные голоса, смех, полумрак и музыку, льющуюся со сцены. Я даже начала тихонько напевать.