Когнитивная симфония
Шрифт:
Погрустневшая Соль сидела, сложив руки на животе, До устроилась напротив и пристально изучала Андрея — а он её. Сквозь маску он с трудом мог разглядеть черты лица, но по крайней мере глаза были такими же, как у Соль. Телом девушки тоже казались очень похожи и даже причёски носили одинаковые — аккуратный хвост на затылке, только волосы у До были не русые, а каштановые.
Длился этот полёт бесконечно долго. Андрей успел запомнить все детали военного комбеза До, все изгибы её груди и бёдер, каждую царапину на гексагональной фактуре комбеза и каждый комок грязи, прилипшей к подошвам ботинок, прежде чем гул винтов сменился
Мягкий толчок показал, что вертолёт приземлился, и До указала на дверь.
— Понял, понял, — пробормотал Андрей, вылезая наружу. В лицо ему тут же ударил холодный ветер — посадочная площадка располагалась на крыше какого-то здания. В ночи вокруг горели городские огни, но не так уж много, как машинально отметил пилот. Несколько километров до самых дальних, не больше, и плотность тоже невелика. На Фрейе так выглядела бы деревня.
«Служба безопасности города», — сказала тогда До. Если она не уточнила, какого, выводы сделать несложно.
Ждал их всех один-единственный человек — девушка в красно-белом комбезе, замершая у края площадки. Лицо её скрывала газовая маска, и даже в свете Финна Андрей не мог разглядеть ничего за тёмным смотровым стеклом.
— Всё в порядке? — коротко осведомилась она.
— Нет. Соль не догадалась изолировать инопланетника.
— Значит, её тоже в карантин. Идём.
Объяснить Андрею, что происходит, никто не удосужился. Но голова на плечах у него всё же имелась: не надо было иметь мозги ординатора, чтобы догадаться обо всём самому. Здание, скорее всего, больница, раз уж его и Соль собрались помещать в карантинную камеру. Женщина в красно-белом комбезе — медицинский исследователь, или по-простому врач. Цветовая кодировка рабочей одежды, судя по всему, здесь соблюдала те же стандарты, что и на Фрейе.
— Сколько будет длиться карантин? — спросил Андрей, обрадовавшись про себя, что стоять наверху не придётся. Он успел продрогнуть почти до костей и завидовал девушкам, облачённым в комбезы с терморегуляцией.
— Несколько дней, пока мы проверим образцы ваших тканей, — не оборачиваясь, сказала медик. — Хотя я и сомневаюсь, что вы заразны.
— Меня никто не пустил бы в космос, будь я болен, — усмехнулся Андрей.
— Разумеется. Но все совершают ошибки.
— Где меня поместят? — он шагнул на лестничную площадку. Автоматчик впереди, ещё один позади. Идиоты, как будто ему есть куда бежать.
— В лучших условиях, которые мы сможем обеспечить.
Дежурные фразы. Фальшивые обещания. Всё как везде — Андрею даже показалось, что никакого крушения не было, не было и путешествия сквозь фиолетовую пустошь, а на самом деле он упал куда-нибудь в горы Беллерофонта, и теперь местное начальство думает, что же с ним делать. Лишь всплывший в памяти светлый диск Финна развеял сомнения.
— Что это за город?
Ему никто не ответил.
Больница встретила Андрея холодными белыми коридорами, точно такими же, как и везде — что на Фрейе, что на Беллерофонте, что на других планетах они строились по одному образцу, и здесь всё выглядело так же, вплоть до аккуратных динамиков системы оповещения на потолке. Вкупе со всем остальным это позволяло сделать однозначный вывод: здешние колонисты — не пришельцы, очень похожие на людей, не земляне, сумевшие
И вопросов только стало больше.
Несмотря на заявления о карантинных камерах, пилота отвели в самую обычную палату. Андрей отметил про себя эту оговорку: собеседники упорно молчали насчёт того, где же он всё-таки очутился, но информация просачивалась — в конце концов, думать и смотреть ему никто запретить не мог. Раз нет карантинных камер, значит, на планете нет инфекций. Даже на Фрейе, где развитие ДНК-вакцин и генной терапии практически уничтожили эпидемические угрозы, врачи оставались готовыми к внезапным вспышкам неизвестных болезней. А здесь — ничего. Здесь не боятся занести заразу из каких-нибудь джунглей.
И уж точно сюда никто не летает.
— Что со мной будет после карантина? — Андрей схватил собравшуюся уходить женщину за руку, и стоявшие за дверью автоматчики заметно напряглись. Сама она, однако, даже не вздрогнула.
— Это зависит от вас, — сказала медик, и Андрей не поверил ей ни на квант. — Ложитесь спать, цикл уже заканчивается. В начале нового вам дадут завтрак.
Пилот отпустил её, и через несколько секунд дверь недовольно пискнула — активировался кодовый замок. Теперь он в плену.
Тело действительно требовало отдыха, но сперва пилот всё же залез под душ — желание смыть всю накопленную за дни похода грязь оказалось сильнее. Ничем особенным душевая кабинка не удивила, и если бы не едва заметная тяжесть во всём теле из-за повышенной гравитации, несложно было бы закрыть глаза и представить, что всё случившееся — всего лишь сон. Андрей не падал на Клэр, не тащился через пустоши, не летел над чужой планетой в компании девушек-нот... только не было всё это сном. И сила тяжести напоминала об этом лучше всего. Андрей был выше на полголовы, чем До и Соль, выше и «громил» с автоматами, а на Фрейе считался человеком среднего роста. Значит, вдруг подумал пилот, это уже не первое поколение. Здешние люди родились уже на Клэр.
Цикл, сказала врач. Что она имела в виду? На ум приходило только одно объяснение: речь шла о рабочем цикле человека. На Фрейе его определяла смена дня и ночи, но здесь такое деление не годилось. Значит, пришлось изобретать свою систему — так же, как когда-то давно пришлось изобретать её после прибытия на Фрейю.
Андрей заснул с чувством, что он хоть что-то понимает в происходящем. Спал, однако, едва ли не хуже, чем тогда в разбитом космоплане и на вересковых полях под глазом Финна, хотя впервые за последнее время мог насладиться чистыми простынями и подушкой. Мучили плохие сны, вспоминалась Рашель, заплатившая своей жизнью за его, а Финн хихикал с фиолетовых небес и что-то шептал, только слов было не разобрать.
— Доброго начала, Эндрю.
Андрей подскочил, едва не упав с кровати от неожиданности. Сознание вернулось вместе с памятью — он вспомнил, где находится и что случилось. И, уже просыпаясь окончательно, пилот ухитрился сфокусировать взгляд — перед ним стояла Соль с подносом в руках, только волосы были не русые, а рыжие. И комбез она тоже сменила на медицинский, красно-белый. И...
— Прошу прощения, — она поставила поднос на столик и взглядом указала на кушетку. Андрей медленно сел, не сводя с гостьи взгляда. — Не хотела вас пугать.