Когнитивная симфония

Скумбриев Вадим

— Что у вас с генной инженерией? — спокойно спросил Архитектор, садясь обратно. — Наследственность, рак, ординаторы, долголетие, модификации вроде вашей... и всё? По-настоящему мозга не касаются?

Андрей кивнул.

— Мы думаем иначе. Да, До — нейромодификант, как и все ноты. Только вопрос этот должна была задать она, а не вы.

— Она не может.

— Верно. Хорошо, я спрошу у неё самой. Слышишь меня, До? Отвечай честно. Ты хочешь знать?

Несколько секунд в комнате стояла тягучая тишина.

— Да, — наконец выдохнула офицер.

Сейчас она нисколько не походила на ту сильную — и красивую этой силой — женщину, какой Андрей увидел её возле гранитного монумента. Пилот едва мог поверить, что эти же руки совсем недавно сжимались в кулаки и обрушивались на него — нет, теперь До выглядела юной девочкой, спрашивающей у матери, как пользоваться средствами от прыщей.

Келлер медленно кивнул. Лицо его по-прежнему было непроницаемым.

— Проект «Ноты» ставил своей целью разработать линии модификаций, формирующих наилучшие варианты человеческого сознания под разные задачи, — тоном лектора проговорил он. — Я не стану рассказывать о каждой из них, это частная жизнь человека. По каждой линии было создано несколько сотен объектов. Ноты — контрольные образцы. До... До — идеальный солдат.

— Что? — растерялся Андрей.

— Мы нашли в мозгу нейросети, отвечающие за подчинение, и усилили этот эффект. Разумеется, это не абсолютное решение. Разумеется, потребуется правильное воспитание рекрута с самого детства для полноценного эффекта. Коррекция также не заставляет солдат бездумно исполнять приказы. Они просто меньше сомневаются в авторитете командира, и всё.

— Я знала, — прошептала До. — Подозревала. Догадаться было нетрудно.

— Но негативных эмоций у тебя это не вызвало, — усмехнулся Архитектор.

— Да. Прежде командиры никогда не обманывали меня, и утаивание этой информации не принесло вреда. Значит, нет причин не верить им и впредь.

— Видите, мистер Комаров? Мы не группка садистов, — продолжал Келлер. — Именно это я имел в виду, не желая отвечать на ваш вопрос, но До помогла мне. Мы хотели сделать человека лучше.

— И получили ноты?

— Нет. Изначально мы занимались ординаторами. Видите ли, мы допустили немало ошибок при их создании. Сначала созданные нами люди умирали в подростковом возрасте. Гормональные изменения, непредвиденное влияние на центральную нервную систему... потом это исправили. Второе поколение таких проблем не имело. Но остались другие. Например, короткий срок жизни — как вы понимаете, обнаружили мы это слишком поздно. Вы слышали о Хелене Моргенсен?

— Да. Она убила одного из советников в самом начале колонизации...

— Не удивлён, — горько усмехнулся Келлер. — Общество склонно запоминать самое жестокое, что совершил человек. Хелена... она работала под моим руководством. Именно она исправила наши ошибки и позволила новому поколению ординаторов расти, не боясь гормональной шизофрении в подростковом возрасте. Она сама пережила её, так что хорошо знала, с чем борется. А потом, когда мы уже решили, что всё в порядке, возникла новая проблема. Деменция.

Деградация нейронов. Понимаете?

— Она и до сих пор никуда не делась.

— Это мерзко, мистер Комаров, — размеренно, чётко проговорил Келлер. — Мерзко, когда на руках у старика умирает молодая женщина, которую он застал ещё младенцем. Это был повод, толчок. Похоронив Хелену, я начал новые разработки. Хотел исправить ошибку. Догадаетесь, что было дальше?

— Подозреваю, — мрачно ответил Андрей. Запястье пронзила боль, и он с удивлением обнаружил, что с силой сжимает подлокотник кресла. — Генеральная Ассамблея Фрейи запретила модификации нервной системы.

— Именно. Мы воспользовались ядерной войной и убежали от бездарной власти на Фрейю, но государство не может существовать без бюрократии, а та влечёт за собой ошибки, которые никак нельзя преодолеть. А ещё есть общественное мнение... никто ведь не пытается узнать по-настоящему, чего мы хотим. Они видят пугало, но не понимают, что сделано оно против ворон. Мы проиграли борьбу, но и оставить всё не могли. Пришлось убраться сюда и закончить работу. Её окончательный результат — новое поколение ординаторов. Самые старшие из них уже почти достигли порога, сканирование и анализы не выявили следов болезни.

— А До?

— Ничего серьёзного. Мы ведь всего лишь дали До набор качеств, которые могли бы пригодиться в бою. Скорость мышления, реакция, поиск решения в критической ситуации — то, что нужно командиру. До, может, не так умна, как Фа и Ре, но доступные её пониманию оперативные задачи она решит гораздо быстрее их. Тут, увы, есть обратная зависимость, и устранить её нам не удалось.

— А вы не думали, насколько это оправдано? — разозлился Андрей. До заметно напряглась, но не шевельнулась в своём кресле. — Кто вообще дал вам право решать, каким должен быть человек?

— Мы создаём этих людей, — холодно ответил Келлер, сцепив пальцы рук. — Разве творец не имеет право на своё творение? Вы точно так же делали ординаторов, обрекая их на короткую жизнь и жуткую смерть. А если уж на то пошло, в ваших семьях творится то же самое. Родители решают, кем станет ребёнок. Не всегда, конечно, но очень часто. И далеко не всегда ребёнок согласен с ними.

— Это другое!

— Неужто? Чем один выбор отличается от другого?

Пилот не нашёлся, что ответить. Так и осталось то мерзкое ощущение, когда понимаешь, что собеседник не прав, но возразить попросту нечего. Может, потом найдутся слова...

А сейчас Келлер кивнул, показывая, что разговор окончен. До буквально силой потащила Андрея наружу, и он не стал сопротивляться.

Идеальный солдат. Не силой, не мышцами, а головой.

Идеальные люди. С виду такие же, как и все остальные, только чистые разумом. Лишённые недостатков, которые с большим трудом самостоятельно устранял Андрей, да и то не смог довести дело до конца — биологию не обманешь.

Но Келлер назвал только одну ноту.

Шесть осталось.