Коглин
Шрифт:
— Что у нас дальше в повестке дня? — спросил Джо.
— Хочешь героина? Морфия? Кокаина?
Джо покачал головой:
— Считай, что у меня пост.
— Ну, если вдруг решишь подзарядиться, то здесь как раз подходящее местечко, попрыгунчик. Тампа, штат Флорида: центр нелегальной наркоторговли американского Юга.
— А Торговая палата знает?
— Знает и очень переживает. В общем, я про это заговорил, потому что…
— Ух, ты начинаешь рассуждать логически, — поразился Джо.
— Иногда и со мной случается.
— Заклинаю вас, продолжайте, сэр.
— Есть такой Артуро Торрес, один из ребят Эстебана. На прошлой
— А нам-то какое дело?
— У Эстебана он лучше всех варит зелье. Если в Айборе или рядом тебе попадется бутылка рома с Торресовыми инициалами на пробке, эта бутылочка тебе обойдется вдвое дороже обычной.
— И когда его высылают?
— В ближайшие два часа.
Джо надвинул шляпу на лицо и сгорбился на сиденье. На него вдруг навалилась усталость — от долгой езды в вагоне, от жары, от мыслей, от головокружительного мельтешения белых богачей в их богатых белых нарядах.
— Разбуди, когда мы приедем, — сказал он.
После встречи с судьей они вышли из здания суда и отправились нанести визит вежливости Ирвингу Фиггису, главе Тампинского управления полиции.
Управление располагалось на углу Флорида-авеню и Джексон-стрит. Джо уже достаточно ориентировался здесь и сообразил, что ему придется каждый день миновать это здание по пути от гостиницы на работу в Айбор. Копы в этом смысле как классные надзирательницы: не дают забыть, что они за тобой приглядывают.
— Он просил тебя прийти к нему, — объяснил Дион, когда они поднимались по ступенькам управления, — чтобы ему не пришлось являться за тобой самому.
— Какой он?
— Легавый, — ответил Дион, — а значит, скотина. Во всем остальном — нормальный мужик.
Кабинет Фиггиса был уставлен фотографиями его жены, сына и дочери, рыжеволосых и необыкновенно привлекательных. У детей была такая безупречная кожа, словно за ней ухаживали ангелы. Полицейский начальник пожал Джо руку, пристально посмотрел ему в глаза и предложил сесть. Ирвинг Фиггис не отличался выдающимся ростом или мощным телосложением. Он был изящным, невысоким, с очень коротко остриженными седыми волосами. Он производил впечатление человека, который поступает по справедливости, пока с ним поступают так же, но способен хорошенько прижать того, кто вздумает его дурачить.
— Я не стану оскорблять вас расспросами о природе вашего бизнеса, — изрек он, — чтобы вам не пришлось оскорблять меня ложью. Договорились?
Джо кивнул.
— Это правда, что вы сын капитана полиции?
Джо кивнул:
— Да, сэр.
— Значит, вы понимаете.
— Что именно, сэр?
— Что вот это, — он повел рукой, охватывая пространство между собой и Джо, — то, как мы живем. А все остальное, — он указал на фотографии, — то, почему мы живем.
Джо кивнул:
— И вместе им не сойтись. [110]
110
Расхожая цитата из «Баллады о Востоке и Западе» Киплинга.
Фиггис улыбнулся:
— Да, я слышал, что вы образованный парень. — Он покосился
— Да и в вашем, — заметил Дион.
Фиггис улыбнулся и слегка наклонил голову. Доброжелательно глядя на Джо, сообщил:
— Перед тем как сюда перебраться, я служил в армии, а потом — начальником полицейского участка. За свою жизнь я убил семь человек, — добавил он без тени гордости.
Семь, подумал Джо. Бог ты мой!
Взгляд Фиггиса оставался безмятежным и добродушным.
— Я убил их, потому что это была моя работа. Радости мне это никакой не доставило, к тому же, честно вам сказать, их лица меня частенько преследуют по ночам. Но если бы завтра мне пришлось убить восьмого, чтобы защитить наш город и послужить ему, я бы сделал это, мистер. Твердой рукой, не моргнув глазом. Вы меня слушаете?
— Слушаю, — ответил Джо.
Фиггис встал рядом с картой города, висящей на стене за его столом, и пальцем медленно очертил круг с центром в Айбор-Сити.
— Если вы будете вести свой бизнес только в этих пределах — к северу от Второй, к югу от Двадцать седьмой, к западу от Тридцать четвертой и к востоку от Небраска-авеню, — у нас с вами вряд ли возникнут разногласия. — Он глянул на Джо, чуть приподняв бровь. — Как вам это?
— Звучит неплохо, — отозвался Джо, думая: когда же он доберется до своей цены?
Фиггис заметил невысказанный вопрос в глазах Джо, и его взгляд чуть потемнел.
— Я не беру взяток, — сообщил он. — Если бы брал, трое из этих семерых мертвецов до сих пор ходили бы по земле. — Обойдя стол, он присел на его край и очень тихо произнес: — Я не строю иллюзий, мистер Коглин, насчет того, как ведутся дела в этом городе. Если вы частным образом спросите меня, как я отношусь к сухому закону, то я начну закипать, словно чайник. Я знаю, что многие из моих сотрудников берут деньги и за это отворачиваются, когда нужно. Я знаю, что служу городу, который погряз в коррупции. Я знаю, что мы живем в развращенном мире. Да, я дышу воздухом коррупции, я тесно общаюсь с коррумпированными людьми, но это еще не повод думать, что я тоже подвержен коррупции. Не делайте такой ошибки.
Джо поискал в его лице признаки бахвальства, гордости или преувеличивания своих достоинств: он уже понял, что таковы обычные слабости всех этих «людей, которые сами себя сделали».
Но он прочел в этом лице только спокойную решимость и силу духа.
Что ж, решил он, не следует недооценивать полицейского начальника Фиггиса.
— Я не сделаю такой ошибки, — пообещал Джо.
Фиггис протянул ему руку, и Джо пожал ее.
— Спасибо, что зашли. Будьте осторожней на солнце. — Лицо Фиггиса на мгновение стало веселым. — Ваша кожа может легко обгореть.
— Приятно было познакомиться, господин начальник полиции.
Джо прошел к двери. Дион открыл ее перед ним. За порогом стояла запыхавшаяся юная девушка, вся — воплощение энергии. Та самая дочь со всех этих фотографий, прекрасная и рыжеволосая, с золотисто-розовой кожей, настолько безупречной, что она, казалось, сама источает мягкий солнечный свет. Джо решил, что ей лет семнадцать. От ее красоты у него перехватило дыхание, слова замерли на губах, он сумел лишь пробормотать: «Мисс…» Но эта красота была не из тех, что возбуждали в нем плотское желание. В ней было нечто более чистое. Красота дочери Ирвинга Фиггиса, шефа полиции, была не такой, которую хочется присвоить: ей хотелось поклоняться.